Чтение онлайн

— Качество скорее хорошее, чем плохое, — подвел итог Хугбранд. Ему предстояло провести с этим человеком не один год.

Проснулся Хугбранд рано, еще до рассвета — сказалась привычка. На всякий случай он отправился к комнате господина и решил подождать возле нее.

На удивление Рупрехт тоже проснулся рано.

— На, — коротко сказал он, снова сунув пару медяков. Покачиваясь и зевая, Рупрехт направился вниз, чтобы подкрепиться перед поездкой.

Посвящать в свои планы Хугбранда он не собирался. Спрашивать было бесполезно. Хугбранд был оруженосцем только на словах, на самом деле он был обычным слугой. А уж про разницу в статусе

и говорить не стоило, ведь по местным меркам он был простолюдином. Кем конкретно был Рупрехт фон Маден, Хугбранд не знал, но в знатности сомневаться не приходилось. Поэтому молодой господин смотрел на своего новоиспеченного слугу соответствующе — как на глуповатого раба, который хотя бы понимал все, о чем ему говорят, в отличие от собаки или лошади.

— Поторопимся, — сказал Рупрехт слегка недовольно, будто его задержал слуга. — Мы должны прибыть до начала компании.

— Война против Лефкии?

— А против кого еще, — хмыкнул Рупрехт на очевиднейший вопрос. — Меньше думай, больше делай.

Хугбранд кивнул и побежал следом.

Одного у Рупрехта было не отнять — он знал, где и когда стоит заночевать. Молодой господин отлично умел высчитывать расстояние в пути, видимо, сказался опыт. Уже на третий день Хугбранд почувствовал, что долго так продолжать не сможет. Пусть Рупрехт и не ехал слишком быстро, полдня бега на одной только овощной похлебке истощали Хугбранда. Нужно было срочно что-то сделать.

— Хозяин, могу наколоть дров, — сказал Хугбранд хозяину постоялого двора, когда Рупрехт отправился спать.

— На кой черт ты мне сдался?

— Делаю дешево и быстро. Покажу.

Если бы Хугбранд заявился с улицы, хозяин выгнал бы его взашей. Но слуга дворянина — совсем другое дело. Поэтому Хугбранду был выделен топор, и минуты хватило, чтобы показать свои умения.

— Хорошо, — сказал хозяин постоялого двора. — Забей дровник доверху.

К счастью, дровник был заполнен на две трети. На то, чтобы забить его полностью, ушло часа два. Хугбранд колол внутри сарая, закрыв дверь. Наступила полночь, и если бы он перебудил постояльцев, то его выпороли — скорее всего, занялся бы этим сам Рупрехт.

— Закругляйся, ночь на дворе, — сказал хозяин.

— Я закончил, — ответил Хугбранд, вытирая пот.

В сарае горела масляная лампа. Сняв ее с петли, хозяин поднял ее повыше и осмотрел дровник.

— Добро, добро. Пойдем, накормлю.

Такой платы Хугбранд и добивался. Вечером на кухне всегда оставалась еда. Что-то отдавали слугам, что-то — свиньям. А часть оставляли на утро, чтобы разогреть и положить на тарелки похмеляющимся постояльцам.

Хугбранду выделили пару жареных рыбех в ладонь длиной, миску овощей и кусок хлеба. Впервые с начала похода удалось наесться.

А утром все продолжилось.

Боль в ногах менялась на постоянную, но слабую. Не успевая отдохнуть, тело пыталось адаптироваться, чтобы Хугбранд мог и дальше поспевать за своим господином.

— Тучи, — коротко сказал Рупрехт. Хугбранд кивнул.

Собирались тучи, а порывистый холодный ветер дал знать, что дождь уже близок. Добраться до города или деревни было невозможно, поэтому Рупрехт свернул в лес.

— Там, — сказал Хугбранд, завидев хорошее место под деревьями, где можно было переждать дождь. Рупрехт даже ничего не сказал и сразу направил туда лошадь.

Первые капли упали с неба, когда молодой господин спрыгнул на землю, а когда он привязал кобылу к дереву, полило как из

ведра.

— Разведи огонь.

Без топора приходилось полагаться только на сухостой, да еще и подходящий по размеру. Хугбранд торопился, чтобы дрова не промокли, и принес их к месту стоянки в самый последний момент, когда искать новые дрова становилось невозможно.

Уже через пятнадцать минут огонь пылал. Нужды в нем особой не было, Рупрехт не промок, просто молодому господину хотелось комфорта. Посмотрев на Хугбранда, он сказал:

— Найди чего поесть. Вы, простолюдины, умеете искать съестное в лесах, верно?

— Хорошо, господин, — ответил Хугбранд, не показывая и тени недовольства. Не стоило объяснять, что искать съестное в погожий день и делать то же самое под проливным дождем — не одно и то же. Рупрехт хорошо это понимал — и специально показывал свое безразличие.

«Злой, потому что не доехал до постоялого двора», — подумал Хугбранд.

Пришлось искать. Обратно Хугбранд вернулся промокшим, зато с добычей.

— Траву есть не буду, — сразу заявил Рупрехт. Хугбранду оставалось только пожать плечами. Кинжалом он наточил несколько палочек, чтобы пожарить на нем лисички: грибы достались господину.

— Без соли не то, — недовольно сказал Рупрехт, но есть не перестал.

«Трава» досталась Хугбранду. Немного заячьей капусты, молодые листья подорожника, а на закуску — клевер.

Рупрехт усмехнулся. Видимо, его забавлял слуга, который ел траву, как какой-нибудь зверь.

Дождь и не думал заканчиваться. Доев, Рупрехт оценивающе посмотрел на Хугбранда и сказал:

— Развлеки меня.

— Как?

— Не знаю, расскажи что-то или спой. Ты же умеешь петь? Вы, простолюдины, все это умеете, вам вечно нечем заняться, только бы петь и плясать.

«Умею ли я петь?», — задумался Хугбранд.

Он знал песни. Дётские, не такие, как пели здесь. И Хугбранд запел. Песня не звучала весело, не подходила для танцев. Она была протяжной, и Хугбранд пел про битву и смерть, про воронов, слетевшихся к телам, и про матерей, которые с тоской смотрели на подплывающие корабли.

— Замолчи. Похоже на вой собаки, — прервал песню Рупрехт.

Кулаки Хугбранда с силой сжались, и на руках проступили вены. Он легко мог стерпеть оскорбления в свою сторону. Но Рупрехт оскорбил не его, не Хугбранда, а дётов.

«Он не знает слов. И ждал чего-то веселого», — успокоил себя оруженосец.

Гнев и не думал уходить. Говорить про дётов Хугбранд не собирался, его недовольство, которое перелилось через край, как вода, сбегающая из кастрюли, обратилось против других слов Рупрехта.

— Простой люд много работает.

— Тогда откуда у них столько времени на песни и пляски? — усмехнулся Рупрехт. — Позволь объяснить тебе. Все простолюдины — лентяи. Так заложено законами, понимаешь, слуга? Собака не станет выполнять команды сама по себе, как и лошадь. Дворянин — это рачительный хозяин. А слуга будет стараться уклониться от любой работы. Поэтому священный долг дворянина — следить за слугой и не давать проводить всю жизнь в праздности.

Раньше от таких слов глаза Хугбранда полезли бы на лоб. Прожив три года в особняке Зиннхайм, он понял, что так думают почти все дворяне. Рупрехт, скорее всего, даже говорил не своими словами — возможно, это был его отец, дед или дядя. И спорить с этим было бесполезно и даже опасно. Подвергнуть такие слова критике — значит оскорбить старшего из рода фон Маден.