HTML
Шрифт:
"Ядерной кнопки", как таковой, у Влада не было - на стене висел опломбированный рубильник с большой деревянной ручкой (что примечательно, не истертой, как это обычно бывает), а над ним - выкрашенная в красную краску обычная лампочка и электрический звонок, типа школьного, с круглой и блестящей металлической крышкой. Этот рубильник Владу предписывалось опустить по сигналу звонка и лампочки. Что за этим последует ему никто не говорил. Можно было только догадываться, что куда-то полетят какие-то ракеты, но самих ракет Влад никогда не видел (по солдатским слухам, их безостановочно возили на гигантских восьмиосных МАЗах по тайным лесным тропам) и тем более не знал, на кого они нацелены... Поэтому
Если бы ядерная война все же началась, то Влад бы, наверное, несказанно удивился, что и он приложил к этому руку: его не покидало ощущение того, что его посадили на командный пункт для отвода глаз, да и сам командный пункт - ложный, а ящик с аппаратурой и рубильник в стене придуманы как муляжи для того, чтобы дезинформировать шпионов, если они вдруг ухитрятся проникнуть в аппаратную. А на настоящем командном пункте сидят не похмельные капитаны, а полковники в белоснежных халатах поверх отутюженных кителей с до блеска надраенными пуговицами. Они умны и обходительны в общении друг с другом, и по ночам не режутся в карты под пивко, а глубокомысленно склоняются над шахматной доской.
В аппаратной было тепло и уютно, даже можно было подремать, расстелив шинель на полу, но Влад страдал от скуки: книги с собой проносить было нельзя, да и выбор в полковой библиотеке был слабый, а чем еще заняться? Задумываться над жизнью Влад больше не хотел - он боялся, что опять, как "на гражданке", додумается до чего-нибудь страшного. Он часами просиживал перед ящиком с аппаратурой, бесцельно обегая глазами не в такт мигающие зеленые, желтые и красные лампочки: они напоминали ему веселые огни на новогодней елке. Через несколько часов этой своеобразной медитации он как бы растворялся в разноцветных бликах и мерном шуме встроенного в ящик вентиллятора - и уносился душой куда-то очень далеко, туда, где нет ни предметов, ни мыслей, а есть только покой и гармония...
Командиры считали Влада примерным солдатом: он не грубил сержантам, не сачковал на зарядке, не пропускал обязательных просмотров программы "Время", прилежно заправлял постель и даже и не помышлял о самоволках. Вскоре оказалось, что этого вполне достаточно для получения звания "Отличник боевой и политической подготовки". Прилагаемый к званию новенький значок у него, правда, отобрали "деды", а в замен выдали нечто ободранно-обшарпанное, но Влада это мало волновало: главным для него было осознание того, что он, наконец, чего-то достиг в своей жизни (в школе он не получал ни грамот, ни призов, ни каких бы то ни было кубков).
Влад любил ходить в наряды на хоз-двор - там он всласть отдыхал от замкнутого пространства аппаратной с ее стерильным воздухом, непрерывным гулом вентиллятора и нескончаемым мельтешением лампочек в глазах. Когда он был "молодым", его ставили выгребать свинячье дерьмо, потом доверили раздачу корма и, наконец, через год службы старшина допустил его до исполнения самых легких и увлекательных обязанностей: следить за тем, чтобы крысы не обгрызали поросятам уши. Следить значило прохаживаться с дубиной или лопатой по хлеву и при обнаружении крыс нещадно их долбить. Правда, Влад здесь шел на сговор с собственной совестью, и только делал для самого себя вид, что долбит вредных тварей, а на самом деле он их просто пугал - его палка неизменно промазывала мимо плешивого крысиного черепа. Ему было жаль этих отвратительных на вид, но добрых (так ему отчего-то казалось) млекопитающих.
А когда на дворе становилось темно, Влад устраивался перед входом в "свин-барак" на расстеленной телогрейке и полулежа курил, разглядывая усеянное звездами небо.
Воинская часть была запрятана в лес, подальше от города, и это было очень хорошо для неба над головой: оно обычно было по ночам таким прозрачным, что звезды буквально налезали одна на другую, и с трудом можно было найти крупный черный разрыв между ними небо было просто белым от звезд. Влад балдел, неспешно покуривая: над ним едва заметными точками пролетали спутники, а за спиной сладко похрюкивали охраняемые им молочные поросята.– Почему не работаем?
– послышался из темноты беззлобный окрик взводного Цветкова.
– Перекур, товарищ лейтенант, - приподнялся Влад на локте.
– Ладно, лежи. Закурить дашь?
Цветков постоянно стрелял сигареты у солдат, хотя оклад у него был без преувеличения в 50 раз больше жалования рядового. Он оправдывал это тем, что бросал курить, но на командном пункте среди офицеров ходили слухи, будто деньги у Цветкова отбирает жена.
– Ну и говно же ты куришь!
– гундосо возмутился лейтенант, поднося к спичке зажатую в губах "Приму". Это была его неизменная призказка, когда он прикуривал.
– Смотрите, спутник, - показал Влад на небо.
– Гады!
– процедил Цветков сквозь зубы, отплевываясь пепельными крошками.
– Кто, товарищ лейтенант? Извините, не понял.
– Шпионы гады, вот кто. Спутник-то АНБ-шный...
– Чей?
– Американский, дурья твоя башка. Только что в штабе телеграмму со сводкой по пролету спутников читал. Говорил ведь вам, баранам: есть у штатников такое веселое заведение Агенство национальной безопасности. А ты думал, спутники откуда берутся? Их, как солдатов, рожают, что ли? Для тебя это светлячок на небе, мелькнул - и пропал, а его несколько лет проектировали, потом на заводе строили, аппаратурой нашпиговывали, ракету для него делали, к запуску несколько месяцев готовились... На эту "фигульку" сотни миллионов долларов угрохали. А для чего?
– Для чего?
– удивился Влад, пытаясь по-новому взглянуть на медленно движущуюся точку... Но кроме точки так ничего и не узрел.
– Да для того, чтобы Родине нашей нагадить, понял? Оборону нашу подорвать!
– Теперь понял, - вздохнул Влад... Очарование звездного неба было разрушено.
– Вот ты лежишь, скажем, у хоз-блока, дрочишь...
– Да не дрочу я!
– возмутился Влад.
– Ты меня слушай, - хохотнул Цветков.
– Это так, гипотеза... Вот лежишь ты, наяриваешь, а где-нибудь в Лэнгли твой "прибор" на экране во всю стену высвечивается. Не веришь?
– Верю, - неохотно отозвался Влад.
– То-то!
– Товарищ лейтенант, а почему нас на стрельбище редко вывозят?
– спросить Влад, чтобы сменить тему разговора.
– Как мы можем стрелять научиться, если заряженный автомат раз в год видим?
– Не надо вам это, - нехотя отозвался Цветков.
– Почему не надо?
– Раз ты такой любознательный, я тебе одну военную тайну открою. Кроме шуток. Чтоб тебе было известно, в нашем полку не существует никакого плана действий на случай начала войны. Ни тебе переброски, ни эшелонирования, ни выдвижения на позиции, ни передислокации. Ни-ху-я!
– размеренно и четко произнес он по слогам.
– А знаешь, почему?
– Нет...
– Да потому, что мы сразу отстреляемся, а потом нас ответными ракетами накроют. Министр так и сказал: "Ракетчики мне нужны на первые полчаса войны". Уразумел?
– Уразумел, - ответил Влад, поеживаясь от неприятного ощущения от услышанного.
– Я, между прочим, давно к тебе присматриваюсь, глубокомысленно сказал лейтенант, - и никак не пойму, умный ты или... С виду, вроде, толковый, но все под дурачка косишь. Что на уме у тебя?
– У меня?
– смутился Влад.