HTML
Шрифт:
Однако у Марины не было "выездного" мужа, который мог бы ей привозить из-за границы фирменные вещи, поэтому мечта о Барби была за пределами ее возможностей и пришлось ограничиться обычной куклой Катей из Детского мира. Катя, правда, тоже была симпатичной, но не было в ней какого-то особенного западного лоска, и при взгляде на нее у Марины не возникало желания играть в куклы. "Ладно, - подумала она с горестым вздохом, когда купила Катю, - назовем ее Барби в память о несбыточной мечте".
В день рождения Стеллы Марина с Игорем положили Катю-Барби на кровать у изголовья дочери, Игорь чмокнул спящую именинницу в белые
– Что случилось?
– забеспокоился Игорь.
– Эта маленькая идиотка отдала свою куклу Листику! набросилась на него жена, как будто он был в чем-то виноват.
– Как отдала?!
– не понял Игорь.
– Выменяла на самосвал?
– Нет, просто подарила!
– зарыдала Марина.
– Она что, не понравилась ей?
– В том-то вся и беда, что понравилась!
– заорала жена.
– Ничего не понимаю, - сказал Игорь.
– Может, ты мне объяснишь, что же все-таки произошло?
Из рассказа Марины выяснилось следующее: когда Стелла проснулась и увидела рядом с собой куклу, она была безумно счастлива и тут же стала увлеченно разговаривать и играть с ней. Марина сказала дочери, что она должа относиться к кукле бережно, как к своему ребенку, и показала, как нужно расчесывать ей волосы, как ее раздевать-одевать и как мыть. Когда пришло время утренней прогулки, Стелла захотела взять куклу с собой и даже заботливо укутала ее в обрезок фланели, потому что на улице было морозно. Во дворе они встретили Листика с "этой сучкой"...
– С какой еще сучкой?
– удивленно спросил Игорь.
– С его матерью!
– закричала Марина, поражаясь бестолковости мужа, будто она давно, а не только сейчас, стала называть так мать Листика.
Игорь налил Марине рюмку коньяка, чтобы она немного успокоилась. Марина залпом выпила и продолжила свой рассказ. Стелка с Листиком катались с ледяной горки, а она с "этой сучкой" обсуждала выкройки из журнала "Работница". Минут через пять Марина заметила, что кукла в руках у Листика. Она, "как дура", не придала этому значения, подумав, что Стелла дала ему куклу просто поиграть, но когда пришло время идти домой, Листик наотрез отказался отдавать куклу, а "эта маленькая идиотка" радостно заявила, что подарила ему Барби.
– Нужно было просто забрать, и все, - пожал плечами Игорь, удивляясь женской беспомощности.
– У тебя все просто! Что мне, драться с чужим ребенком?! Я сказала "этой сучке", чтобы она отобрала куклу, а она нагло ответила, что не хочет травмировать ребенка и дома поговорит с ним, чтобы он отдал добровольно, а я поверила, как дура! снова расплакалась Марина.
– А потом она позвонила и нагло заявила, что Листик нашу куклу отдавать категорически не хочет, и предложила мне деньги...
– Ну, так давай возьмем и купим еще одну куклу, попытался успокоить жену Игорь.
– Лучше купи ей самосвал, мудак несчастный!
– завыла Марина.
– Ты так ничего и не понял! И вообще, это из-за тебя все!
– Почему из-за меня?
– действительно не понял Игорь.
– Потому что когда она у тебя спросила, откуда берутся дети, ты сказал, что женщины дарят их мужчинам, вот она и решила, дура, подарить своего "ребенка"
Листику!Игорь озадаченно молчал. Он даже не мог представить себе заранее, что его невинное объяснение ребенку тайны происхождения детей может привести к таким трагическим последствиям.
– Ты эту кашу заварил - ты и расхлебывай!
– мрачно заявила Марина.
– Как?
– Позвони Мишке, сучкиному мужу, поговори с ним по-мужски, - почти уже спокойно сказала Марина, - он тебя поймет, не хочет же он, чтобы его сын гомиком вырос... Просто этой сучке самой кукла понравилась!
– неожиданно осенило Марину.
Игорь был знаком со своим соседом Михаилом только, как говорится, "шапочно", и ему было не очень-то удобно обращаться к нему по детским вопросам, но что оставалось делать? Марина набрала номер - к телефону подошла жена Михаила и ответила Игорю, что Михаил уехал на рыбалку, вернется поздно вечером. Тогда Марина с Игорем, чтобы не скучать от бездействия, разбудили Стеллу и стали проводить с ней воспитательную работу.
– Я тебе строго-настрого запрещаю с сегодняшнего дня и впредь выносить что-либо из дома! Ты поняла меня?
– попыталась внушить Марина дочери.
– Поня-яла, - ответила Стелла, зевая спросонья.
– Нет, ты не поняла!
– тряхнула ее за плечи Марина.
Стелла неожиданно, безо всякой подготовки разревелась (она поняла только одно: родители больше не любят ее). Все внушение продолжалось меньше минуты, а потом весь вечер пришлось успокаивать ребенка.
В одиннадцатом часу ночи, когда Стеллу опять уложили спать, наконец позвонил Михаил и попросил Игоря зайти к нему.
– Какая наглость!
– возмутилась Марина.
– Он что, сам зайти не может?! Мы еще к ним на поклон идти должны!
– Ладно, не накаляй страсти, у меня уже от всего этого голова трещит, - отмахнулся от нее Игорь, отправляясь в соседний дом.
Дверь ему открыл сам хозяин квартиры. Он почему-то был в порыжевшей дряхлой цигейковой шубе, от свалявшегося меха которой густо несло сырой рыбой и водкой, а его красное лицо светилось радостью пережитого единения с природой. Игорь невольно отшатнулся.
– У вас топят?
– спросил Михаил.
– Я на реке замерз, как собака, а дома тоже холод, как в проруби.
– У нас, вроде, топят, - сказал Игорь.
– Ну, и история произошла!
– неловко рассмеялся Михаил, приглашая жестом Игоря пройти в прихожую.
– Я как узнал, своей вломил как следует: что ни говори, а бабам доверять воспитание детей опасно. Вот, возьми, - он протянул Игорю десять рублей.
– Нет, не надо, - отказался Игорь.
– Я, в общем, хотел бы саму... игрушку забрать.
– С игрушкой, брат, такая штука вышла, - смущенно крякнул Михаил, - я ее у своего пацана отбираю, а он, гаденыш, не отдает, ну, я тогда дернул посильнее... Короче, у нее голова того... с мясом оторвалась!
– Как "с мясом"?
– неприятно удивился Игорь.
– Ну, фигурально, конечно, - еще больше смутился Михаил.
– Жаль, - сказал Игорь.
– Жаль, - вздохнул Михаил...
– Браво, маэстро!
– неожиданно раздался радостный крик.
Проходчик с доктором оглянулись и увидели укладчика, обнимающего за виртуальную талию счастливую невесту. При виде ее крепкого виртуального тела проходчик стыдливо зарделся, а циничный доктор принялся с нескрываемым любопытством разглядывать невиданное ранее существо.