ХРОНОАГЕНТ. НУЛЬ-Т
Шрифт:
– Ну, хватит вам хреном закусывать, – вступает в полемику Елена. – Андрею надо отдохнуть.
– Не возражаю, только, может быть, ты, Андрэ, другого мнения?
– Отдохнуть бы после всего этого не мешало. Только у меня есть одна просьба. Можно ли посмотреть, что сейчас творится у нас в эскадрилье, все ли вернулись, кроме меня?
– Нет ничего проще.
Он снова подходит к компьютеру. На экране возникает наш аэродром под Смоленском. На старте – два дежурных “Яка”, солнце уже садится, возле самолетов, на краю летного поля, копаются техники. Изображение плывет, потом фиксируется
Ребята сидят за столом и смотрят в угол, где было мое место. Нары аккуратно застелены одеялом. К подушке прислонены две фотографии: моя и Ольги. В ногах почему-то лежат Ольгины туфельки и шарфик.
Я быстро пересчитываю ребят. Все на месте, кроме меня. Значит, бой закончился удачно… Удачно! Ничего себе!
В центре сидит Сергей и рисует на моей гитаре сороковую звездочку.
– Вот и все, – говорит он, кончив рисовать. – Вот и все, что от них осталось. От него – гитара да унты, от нее – туфельки и шарфик.
– Недожили, недолюбили, даже ушли одинаково, и могил не осталось, – подает голос Геннадий Шорохов. Сергей трогает струны:
– Он кричал напоследок, в самолете сгорая: “Ты живи! Ты дотянешь!” – доносилось сквозь гул. Мы летали под богом, возле самого рая, он поднялся чуть выше и сел там, ну а я до земли дотянул. Встретил летчика сухо райский аэродром…
“Да нет, на сухую встречу не похоже”, – думаю я, покосившись на столик. А разговор в избе между тем продолжается. Сергей встает и поднимает кружку:
– А помнишь, как они с Волковым теорией боя занимались? Академики! За такое, кроме Героя, надо еще и Ленинскую премию давать!
Пока Сергей говорит, я против воли шагаю к столику и наливаю себе полстакана. Вернувшись к компьютеру, я замечаю, что Магистр и Елена последовали моему примеру.
– Дай я скажу, кацо, – говорит Мидодашвили. – Мало они были друг с другом, ты, Гена, хорошо сказал, правильно: “Недолюбили”. Дай им бог, чтобы был тот свет, и встретились они на том свете, и были бы вместе навсегда.
– Плохо, ребята, берегли мы наших комэсков. Волкова потеряли, теперь вот Андрея… – говорит Мараджабов. – А какие вояки были! Нет, Серега, хоть бог троицу и любит, но тебя мы до конца войны сохраним. Это я обещаю.
Кружки опрокидываются. Мы молча присоединяемся. Магистр выключает компьютер и тихо говорит:
– Мир праху Андрея Злобина. Вот ты и поприсутствовал на собственных поминках. Клянусь, я здесь ни при чем. Наблюдение шло в реальном времени, Элен, подтверди.
– Совершенно верно. Какое-то дикое совпадение… – Вид у нее потрясенный.
– Как ты сказал? “Мир праху твоему, Андрей Злобин”. Так, Злобин погиб, Коршунов погиб, кто же я теперь такой?
– А сам решай, кем быть. Я предлагаю тебе стать хроноагентом. Ты считаешь, что это преступно, что быть хроноагентом – значит вмешиваться в историю, лишать народы права самим решать свою судьбу… А мы считаем, что хроноагент для реальных фаз – что-то вроде ангела-хранителя.
Вот и храни их, и неси им удачу. Что может быть лучше?– Дай мне подумать, не дави.
– Магистр, хватит, в самом деле, на сегодня. Андрею необходим отдых.
– Твои слова – закон, о несравненная! – провозглашает Магистр и, спохватившись, добавляет: – В данном случае.
Он опять наливает в стаканы сиреневой шипучки, которая, как я понял, хорошо прочищает мозги после перебора. На этот раз я пью ее без опаски. Потом задумчиво говорю:
– Значит, я теперь – дважды Герой. Ну, Магистр, держись, хоть на этом отыграюсь. Буду теперь пирожки в буфете брать без очереди.
Магистр странно смотрит на меня. Конечно, он же не знает ни Штирлица, ни анекдотов про него. Наверное, у него сложилось мнение, что я уже “готов”.
– Займись Андрэ, – говорит он Елене. – Вы с ним свободны на пять наших суток.
– Хорошо.
Елена подходит к компьютеру.
– Андрей, где бы ты хотел жить? Я имею в виду не одноразовый ночлег, а постоянное жилище: какое тебя больше всего привлекает, где ты будешь чувствовать себя лучше всего?
– Ну, если вы действительно такие всемогущие… Тогда лучше всего я бы чувствовал себя в деревянном доме, среди русского леса, на берегу реки или озера.
Елена склоняется к клавиатуре:
– Сейчас посмотрим, что у нас есть на эту тему… Пожалуйста.
На одном дисплее возникает изображение уединенно двухэтажного бревенчатого дома на лесной поляне, а на другом – план: опушка леса, дом и рядом лесное озеро.
– Пойдет?
– А не слишком роскошно?
– Не надо ложной скромности. Прекрасно, зарегистрируем коттедж за Школяром Дельта-1 из группы Магистра Альфа-14, в миру – Андреем Коршуновым.
На дисплее высвечиваются наборы цифр и букв. Елена нажимает клавишу, и из-под процессорного блока вылезает пластиковая карточка с рядами символов. Елена протягивает мне.
– Ну, пошли к тебе домой.
– А далеко это?
– Время его знает. Какая разница. До свидания, Магистр.
Тот машет рукой в ответ. Он уже сидит за столом и разглядывает какую-то карту. Елена подходит к желтой дверце стенного шкафа и, открыв ее, приглашает:
– Заходи.
Обалдев от такого приглашения, я вхожу следом за ней в помещение вроде кабины лифта с рядом клавиш на противоположной стене. Елена закрывает дверь, потом она берет мою карточку и набирает на клавиатуре какой-то код. Стена с клавиатурой открывается, и мы с Еленой выходим в соседнее помещение.
Глава 6
Почтенный замок был построен,
Как замки строиться должны:
Отменно прочен и спокоен,
Во вкусе умной старины.
А.Пушкин
Это – просторный холл или большая комната с двумя окнами. У стены стоит четырехдисплейный компьютер (я уже начинаю понимать, что это атрибут каждого помещения). Диван, четыре кресла, два стола, какие-то шкафы, не очень громоздкие, и… камин. Помещение резко отличается от соседней комнаты еще и тем, что оно не выдержано в тонах синей части спектра и стены выполнены под структуру бревен. Это помещение имеет более жилой вид, чем комнат Магистра.