Хрен С Горы
Шрифт:
Преодолевая порывы ветра, норовящие уронить нас на мокрый песок, наша компания добралась до первых жилищ туземных "униженных и оскорблённых". И вовремя добралась: о песчаную почву заколотили тяжёлые капли. Ванимуй бесцеремонно вошёл в ближайшую хижину -- низкую, кособокую. Следом за ним туда набились остальные. Ближайшее время нам оставалось только смотреть на сплошной поток воды, изливающийся с неба. Ну, или разглядывать интерьер укрытия от буйства стихии. Большинство предпочитало всё же пялиться на струи дождя -- чересчур неказисто было внутреннее убранство лачуги. Единственный, кого оно хоть как-то заинтересовало, разумеется, оказался "пан олень", то есть ваш покорный слуга.
И в самых богатых туземных жилищах убранство состояло по большей
Парочка обитателей хижины забилась в дальний угол, вжав головы в плечи и стараясь не поднимать глаз на по-хозяйски расположившихся в их жилище гостей. Увидел бы я этих двоих года два или три назад, ни за что не отличил бы от обычных папуасов, имеющих право на свою долю деревенской земли и прочие бонусы, которые даёт принадлежность к общине. Сейчас же беглого взгляда на них хватило, чтобы ощутить какую-то выключенность из общества, что ли. То есть, словами охарактеризовать "неправильность" старающихся "не отсвечивать" чуваков я бы затруднился, но было что-то, делающее их ниже самого распоследнего ганеоя.
Ливень окончился также внезапно, как и начался. И на небе вновь светило солнце, успевшее уже перевалить за полудень. Ну а наша компания повалила дальше. "Нахаловку" прошли, особо не задерживаясь, благо прибрежный песок быстро впитывает воду, и идти было легко. Я конечно, оценивающе разглядывал лачуги и робко выглядывающих их обитателей: публика, если честно, не вдохновляла. Потом мы повернули к видневшимся на склоне пологого холма хижинам.
– Новэу -- прокомментировал Ванимуй, когда извивистая тропинка вывела нас к первым строениям. Пройдя несколько хижин, хонец свернул к входу в одно из жилищ.
"Здесь живёт Гохоре. Может быть, он дома" - сказал наш гид - "Тебе будет интересно поговорить с ним, Сонаваралинга".
На площадке возле дома пожилая женщина ставила на очаг бронзовый котелок с кашей.
– Как твоё здоровье, Тикума?
– спросил регой её -- Вдоволь ли коя в твоих кладовых?
– Здоровье? Какое здоровье у старухи...
– - усмехнулась хозяйка -- А коя в моём доме достаточно. Как у тебя дела, Ванимуй?
Несколько минут они выясняли друг у друга виды на урожай и здоровье родни, не забыв и про свиней. Покончив с приветствием, наш провожатый спросил: "Гохоре дома?"
– Нет, он сегодня пошёл в Покохоне, кой нашей младшенькой помогать сажать. Сказал, уже как стемнеет, придёт.
– Жаль -- вздохнул Ванимуй -- Я думал, он Сонаваралинге расскажет, как за море плавал с чужаками.
Услышав имя нового таки, а по совместительству великого колдуна и воина, Тикума принялась разглядывать нашу компанию.
– И кто из них Сонаваралинга?
– полюбопытствовала она - Этот, который светлокожий?
– бабка бесцеремонно указала пальцем в мою сторону.
– Да -- подтвердил мой гид.
– Люди говорили, у него губ почти нет, как у крысы. Как обычно, приукрасили. Есть у нашего нового таки губы, хоть и тонкие -- выдала жена Гохоре.
М-да, у туземцев понятия об этике несколько отличаются от тех, что бытовали в моём старом мире. Например, прокомментировать внешность кого-либо, вроде того, как сейчас эта пожилая тётка, не считается бескультурьем.
Распрощавшись с хозяйкой, Ванимуй потащил нашу компанию дальше.
– Ты сказал, это Гохоре плавал вместе с чужаками?
– до меня, наконец, дошло сказанное хонским регоем -- И что он рассказывает?
– Много рассказывает. И разное -- ответил тот -- Лучше его самого послушать. Гохоре интересно рассказывает. Почти как Хоке. Только
Хоке рассказывает разные истории о колдунах или делах давнего времени, которые слышал от других. А Гохоре о том, что сам видел.Мы как раз подошли к компании мужчин, сидевшей под передним навесом одной из хижин. Все они сосредоточенно жевали смолу, внимательно при этом слушая сидящего в центре полукруга высокого и жилистого человека -- вероятнее всего, того самого Хоке, с коим Ванимуй сравнил не оказавшегося дома путешественника за море.
Рассказчик как раз закончил своё повествование, и воспользовался несколькими минутами, потраченными на обмен приветствиями между нами и слушателями, чтобы смочить горло водой из бамбукового сосуда и пожевать кусок рыбины.
Тут образовалась неловкая пауза, едва не обернувшаяся затянутым молчанием всех присутствующих: собравшиеся, кажется, были несколько смущены появлением в их компании столь важной и окружённой слухами персоны как новый правитель Хона и Вэя и не знали как себя со мной со мной. Я же из-за вечных своих проблем по части туземного этикета, боялся в очередной раз показать себя полным толи невежей, толи невеждой, толи тем и другим сразу, и не рисковал завести разговор первым. А проклятый Ванимуй именно сейчас почему-то не приходил ко мне на помощь, предпочитая молчать. Наконец, когда игра в молчанку стала совсем уж невыносимой (для меня, по крайней мере), я выдавил из себя: "Мы просто шли мимо. Потому не будем мешать славным мужам слушать истории, по части который почтенный Хоке большой умелец". Народ, как мне показалось, дружно, хотя и тихонько, выдохнул с облегчением.
И рассказчик начал новую историю. На этот раз о рождении, взрослении и славных деяниях Пилапи Старого -- первого типулу-таки Пеу. Об этом мне доводилось слушать уже не раз и не два: и от деда Темануя, и от иных сонаев, и от бонкийцев. Так что я не был настроен слишком вслушиваться в уже знакомую историю. Но после первых вступительных фраз, когда речь пошла о предыстории появления родоначальника правящей династии, версия хонского сказителя начала меня интересовать.
Новым было то, что, по мнению Хоке и неизвестных мне сказителей, от которых он и услышал данный вариант жизнеописания типулу-таки, Пилапи Старый был не только племянником Каноку Покорителя Пеу, но и сыном великого завоевателя, в общем -- результатом кровосмесительной связи между сонайским вождём и его родной сестрой. Причём, судя по всему, с точки зрения слушателей такой вот инцест не был чем-то из ряда вон выдающимся. Правда не понятно почему: не то "у великих людей свои причуды", не то "дело житейское, случается".
После повествования о деяниях Пилапи Хоке завёл довольно мрачную, но вполне интригующую историю про трёх братьев-рыбаков, которым достались волшебные раковины Повелителя Акул -- в духе "короче, все умерли". Точнее, погибли. Рассказчик действительно был мастером своего дела, и я бы с удовольствием послушал ещё. Но время уже приближалось к сумеркам, которые в местных широтах быстро переходят в темноту. Так что пришлось раскланяться, напоследок пожевав пальмовую лепёшку, запив её настоем ягод "нубу" в воде.
Всю обратную дорогу Ванимуя чуть ли не дифирамбы пел о том, как правильно я поступил только что, продемонстрировав, оказывается, истинную скромность, достойную правителей прежних времён, которые не гнушались входить в хижины простых людей и делить с ними их трапезу. Большая часть нынешних не то что таки, но даже деревенских вождей и прочих "сильных мужей", в общении с простыми ганеоями всегда стремится показать свою важность, и больше предпочитают говорить сами, нежели слушать других. А ежели такому важному лицу приспичит послушать разные истории, то он призывает сказителя к себе. В общем, Сонаваралингатаки (бедные мои подданные -- им же теперь это нужно будет произносить, по крайней мере, при общении со мной, без запинки) показал себя сегодня народу с наилучшей стороны.