Хрен С Горы
Шрифт:
Дальнейшее общение хозяев и гостей продолжилось на ударными темпами организованном пиршестве. В дело пошли и угнанные свиньи, распрощавшиеся с жизнью под всеобщее одобрение, и прихваченные из кладовых таки припасы. Народ, как и неделю назад в Хау-По, клялся восстановить справедливость и посадить законную претендентку на трон. Единственное, что изменилось - к проклятиям в адрес узурпатора Кивамуя добавились такого же характера высказывания насчёт Ратикуи. Впрочем, я как-то плохо помню застолье и разговоры на нём по простой причине: наплевав на брезгливость по отношению к туземной браге, я принялся запивать стресс сегодняшнего дня, в чём немало преуспел, сперва окосев, а потом и вовсе отрубился.
Утро, разумеется, началось с похмелья.
Дав указания своим работникам, я отправился разыскивать Вахаку с Такумалом. Нашлись они на помосте для собраний возле дома старосты в компании местных и гостей. Занималась почтенная публика делом, приличествующим достойным мужам - а именно, травила байки. Я как раз подошёл к началу очередной истории. Рассказчик, начинающий лысеть мужичок из местных, запнулся на полуслове при виде колдуна, о котором позавчера за выпивкой говорили немало. Но, видя моё вполне благодушное настроение, овладел собой и продолжил повествование.
Как я понял, рассказ являлся вариацией распространённой у многих земных народов сказки про трёх братьев, из которых младший был дурак. В папуасских реалиях, правда, их было не трое, а четверо, да и отцовское имущество они не делили - а просто выгнали самого бесполезного из семьи. А в качестве утешения выдали ему полудохлого поросёнка, точнее поросюшку, которая в дальнейшем выступала в роли Кота В Сапогах и Конька-Горбунка в одном флаконе - правда, на папуасский опять же лад, включая сексуальное сожительство с хозяином. Впрочем, и привычные по сказкам моего детства функции повышения материального благосостояния и социального статуса чудодейственная свинья выполняла
Братья-негодяи, разумеется, видя, как благоденствует их родственник, преисполняются чёрной зависти и начинают всячески вредить, воруя и портя его имущество. Кульминацией стало похищение волшебной свиньи и групповое сексуальное надругательство над ней - с последующим поеданием. После чего обиженный младший брат идёт мстить, делая отбивные (натуральным образом - рассказчик живописал, как герой орудует дубинкой, превращая врагов в кашу из мяса и дроблёных костей) из своих родственников и их пособников. Кости убитой свиньи он собирает, закапывает в землю, из которой вырастает дерево, дающее удивительные по вкусу и изобилию плоды.
Народ слушал историю с совершенно серьёзными лицами, сопереживая герою, которого сначала выгоняют из семьи, а потом ещё и вредят ему, вместо того, чтобы порадоваться за родственника. Я же с трудом сдерживался от смеха - особенно, когда дело касалось сексуальных контактов хозяина и свиньи. На кульминационной сцене со зверским изнасилованием бедного животного я не удержался и хрюкнул пару раз в кулак. Впрочем, рассказчик, кажется, решил, что это неуклюжая попытка скрыть рыдания.
Дождавшись завершения сказки, я предложил Такумалу с Вахаку прогуляться и посмотреть, как наши обустраивают медеплавильную мастерскую. Текокец и бонкийцем нехотя поднялись и пошли вслед за мной.
Оказавшись за пределами деревни, я поинтересовался у предводителей нашего сборного отряда, каковы будут дальнейшие действия. И с удивлением узнал, что пока никто ничего предпринимать не станет: вся деятельность обоих сторон конфликта будет сводиться к рассылке гонцов, призванных очернить противника и выставить в выгодном свете себя, а также к засылке лазутчиков в стан врага - для выяснения его сил и планов. А вся страна от моря до границы с Сонавом станет выбирать, кто больше по душе - посланники от вождей и старост или они сами будут посещать оплоты враждующих сил, присматриваться и торговаться о плате за поддержку. В конце концов, когда определится явный перевес одного из лагерей, либо произойдёт решающее сражение, либо же окружение слабейшего из противников разбежится или сдаст его. Причём сейчас
время работает на нас: Ратикуитаки за десятилетнее своё правление успел многих из деревенских вождей настроить против себя, так что раскрывшееся его злоумышление против тэми прекрасный повод устроить переворот."И кто же станет новым таки Бонко?" - поинтересовался я. В ответ Такумал прочитал небольшую лекцию про семейство Ратикуи. У него самого два взрослых сына, один лет десяти, ещё трое, от последней жены - совсем мелкие. Но, скорее всего, вожди селений и регои поставят у власти кого-нибудь из племянников нынешнего таки– сыновей его старших братьев, убитых в ходе переворота, приведшего к власти самого Ратикуитаки. Такумал смог с ходу назвать троих, живущих у родни по материнской линии в разных концах области. Но, вполне может быть, что где-то есть и ещё претенденты на власть.
Я, разумеется, спросил, не приведёт ли такое количество наследников к войне теперь уже между их сторонниками. Тут Такумал меня успокоил: стоящие за возможными претендентами вожди и сильные мужи должны договориться.
Это всё хорошо, вернулся я к наиболее волновавшему меня вопросу - но нельзя ли ускорить процесс победы над Ратикуи? Бонкийский регой недоумённо посмотрел на меня. Я попробовал сформулировать идею нападения на Хау-По небольшими, но хорошо подготовленными силами. Увы, туземная военная мысль доросла только до стычек небольших отрядов и сражений с участием сотен или тысяч человек, разбивавшихся, как правило, на серию небольших боёв между отдельными отрядами, да нападений на вражеские селения с целью грабежа. Атаковать крупное поселение с сотнями взрослых мужчин небольшой группой с целью убийства таки никому в голову не приходило.
Надо отдать должное, идея диверсионного рейда моим более опытным в местном военном деле собеседникам не показалась слишком уж дикой и необычной: единственное, что их не сильно вдохновляла перспектива погибнуть, если что-нибудь пойдёт не так. С точки зрения папуасов проще и безопаснее было подождать несколько недель окончательной и полной деморализации вражеского лагеря. Я же просто горел желанием что-нибудь предпринять. Слишком уж действовал на нервы тот факт, что в нескольких километрах от моего местоположения находится дикарский правитель, который жаждет меня убить - пусть я стоял в списке врагов не на самом первом месте, но всё равно, как-то неуютно. Может быть, туземцы привычны к подобным вещам, но я-то за четыре с лишним года жизни впервые оказался в столь неприятной ситуации. И единственным способом вновь обрести душевное спокойствие считал как можно скорее уничтожить источник опасности.
Поэтому я продолжал мучить Такумала с Вахаку насчёт возможности улучшить туземное военное дело. Потратив добрый час на расспросы регоев и собственные неуклюжие разъяснения, я, наконец, сумел более-менее понятно для папуасского восприятия сформулировать идею организованного строя. Мои собеседники некоторое время переваривали мысль о том, что несколько десятков действующих плотным построением бойцов способны перемолоть во много раз большее войско, прущее нестройной толпой. Предводитель текокцев в конце концов вспомнил, что Сектант с Бакланом о чём-то подобном рассказывали, когда речь заходила о том, как воюют в Вохе.
Пришлось оторвать чужеземцев от участия в строительстве медеплавильни, чему они, в принципе, не сильно и огорчились. Расположившись впятером на травке недалеко от суеты стройки, мы продолжили обсуждение в расширенном составе. Потом нарисовался Длинный с одним из своих бойцов. Эти, правда, молчали, не решаясь вмешиваться в разговор начальства.
Наконец, сошлись на том, что мы с Такумалом объясним новую концепцию регоям, имеющимся в нашем распоряжении, и сразу же приступим к тренировкам - пока что с имеющимся оружием. В дальнейшем наберем дополнительных воинов, чтобы довести численность отряда хотя бы до полусотни. А я в ближайшее время должен обеспечить будущую нашу армию медными наконечниками - мысль вооружить всех поголовно длинными копьями нашим воякам понравилась.