Хранительница
Шрифт:
– Я вижу, эта скамейка стала любимой. – произнося это, Себастьян сел рядом с сестрой и укутал во второй плащ.
– Не надо, мне не холодно! – пустая, безэмоциональная улыбка появилась на женском лице, а голос звучал безжизненно – Мне нравится тут. Посмотри как красиво!
Оглядевшись граф увидел серый пейзаж не вызывающий ничего кроме депрессии. Заросшие плющом стены беседки, стоящей через заросшую травой дорожку. Кустарники, давно не стриженные и впечатление запустения и одиночества.
«Друг совсем не следит за своим хозяйством. Ему бы жену, чтобы она привела все в порядок. Только какая женщина согласиться
– Если ты так считаешь. – осторожно сказал Рено, все больше и больше тревожась за сестру. Нет, она ела, спала, улыбалась для окружающих и даже была хозяйкой, так как была единственной женщиной, но это была не его сестра. Перед ним была оболочка, выполняющая свой долг, но находящаяся в каком-то коконе своей собственной боли и отчаянья.
– Знаешь, этот пейзаж напоминает мне мою жизнь. Серая, изломанная и ничего не стоящая, – вдруг сказала сестра после долгого молчания. Поднимаясь и направляясь в сторону дома – мне пора. Надо еще об ужине позаботиться.
– Рия! – женщина замерла. Себ встал, подошел к сестре и просто прижал к себе. – Все будет хорошо, малыш. Просто поверь мне, все наладиться и у вас все будет хорошо. Тебя никто не осуждает, ты делала то, что должна была, и все это знают.
Прижавшись на миг к брату, она посмотрела на него и спросила.
– А Джул?
Мужчина отвел взгляд не зная как объяснить своей малышке, что ее муж винит во всем себя и боится приблизиться к ней, так как считает, что она винит его в произошедшем. Только Сандра не могла знать мыслей брата, поэтому просто вывернулась из родных объятий и быстрым шагом покинула сад, боясь, что кто-то увидит слезы на ее ресницах.
Рено же чертыхаясь и кроя друга последними словами, решился на серьезный разговор, но осуществить он его смог только на следующий вечер, оставшись с Джулом наедине.
Наблюдая за женой весь обед, Джул едва сдерживался, чтобы не встряхнуть ее. Она будто неживая, будто потеряла все эмоции и он презирал себя, мечтая вызвать хоть какую-то реакцию. Как и все предыдущие вечера, он решил напиться, только к его удивлению Рено забрал алкоголь еще в начале вечера и пригвоздил его взглядом к креслу, сказав, что им надо поговорить. Весь вечер Джул ждал, что скажет друг, а едва все ушли спать, Рено посмотрел ему в глаза и тихо сказал.
– Если ты это не остановишь, я вызову тебя на дуэль и пусть после этого она умрет от горя, но она уже не живет! Прекрати это!
В глазах друга была боль и тревога. А еще предупреждение, которое хорошо знал Джул. Но это предупреждение ни разу еще не обращалось против него.
– Ты знаешь? – все же спросил он
– Да, я все знаю. – кивнул Рено.
Джул долго молчал глядя на огонь в камине, а потом все же сказал.
– Она всю жизнь жертвовала собой, и я обещал ей, что со мной она будет в безопасности и ей больше не придется этого делать. И не смог, понимаешь? Я не сберег ее!
– А ты не думал, что она твою отстраненность воспринимает иначе? Ты не подумал, что она может думать, что ты презираешь ее?
– Что за чушь ты мелишь! – возмутился Джул.
– Это не чушь, это правда! Ты убиваешь ее своей холодностью. Она нуждается в тебе. А ты тут пьешь
по вечерам и оплакиваешь свою несостоятельность! – отрезал друг.Джул задыхался боясь подумать, что в голове у его малышки. Господи, неужели я не понял?
– Насколько все плохо? – наконец спросил он.
– А сам еще не понял. – грустно усмехнулся друг – Я удивляюсь, что малыши еще живы.
Больше Джул слушать не стал. Поднявшись, он направился в спальню жены, а едва открыл дверь услышал всхлипы заглушаемые подушкой. И возненавидел себя еще сильнее.
Подошел ближе. Присел рядом. Положил руку на плечо, чувствуя, как вздрагивает в рыданиях ее тело.
– Прости меня, любимая.
Сандра посмотрела на мужа и в ее взгляде отразилось все то, что скрывается днем: боль отчаянье и страх, а еще... еще отвращение к себе и это его доконало.
– Не трогай! – прошептала еле слышно. – Я сама все испортила. Ты теперь ненавидишь меня.
– Глупая, ты же лучшее, что у меня есть. Ты и малыши. Я просто не могу ненавидеть вас. Прости меня, родная!
Лег рядом и прижал ее к себе, а она хоть и не сопротивлялась, но у мужчины возникло ощущение, будто снова покрывается льдом.
– Это все я виноват! – шепчет Джул ей на ушко, надеясь отогреть и желая сделать с собой что-то страшное. Ему хотелось изрезать себя тупым ножом за каждую ее слезинку. Оплатить ее боль своей кровью, лишь бы она была счастлива. – Я поклялся тебе, что ты будешь в безопасности и не смог защитить даже себя. А ты снова пожертвовала собой ради кого-то другого. Я думал, ты ненавидишь меня. Ты нужная мне. Ты самое ценное, что у меня есть. После Саби я уже и не думал, что могу такое чувствовать. Я живу тобой, дышу тобой. Люблю тебя. И мне больно понимать, что не могу уберечь.
Слова застревают в горле, но Джул все же произносит их, прижимая свое счастье и жизнь к себе. Как бы он себе не лгал, но в этой женщине сосредоточилась его жизнь, и он боялся потерять ее.
– Ты не виноват и я не сержусь. Я думала, ты сердишься. – в ее глазах полных слез появляется надежда.
– Моя маленькая наивная девочка, я просто не могу на тебя сердиться. Я люблю тебя.
И вот уже глаза горят, а губы сливаются в нежном поцелуе. В этот миг есть только они двое, и никто им не нужен. Когда же он с трудом оторвался от нее, он заметил, насколько она измотана и еще больше испытал презрение к себе за недогадливость.
– Поспи! Я буду тут хранить твой сон.
Устроившись поудобнее и зарывшись в одежду на муже носом, Сандра только улыбнулась, чувствуя как его рука привычным движением накрывает ее живот, и успокаиваются дети. А в следующий миг она провалилась в глубокий целебный сон. А Джул еще долго наблюдал за женой любуясь ее красотой и только ближе к утру уснул сам.
11
Как и обещал, Джул забрал Сандру в столицу. Едва пара приехала, как привлекла к себе внимание всего королевского двора. Дамы не могли понять, зачем он привез жену, да еще и беременную, а еще шептались, что она его принудила жениться на ней. А господа не могли отвезти взгляда от похорошевшей, пусть и беременной, Сандры, чем вызывали в Джуле инстинкт собственника.