Чтение онлайн

Справа от рощи в низине бил родник, который испокон веков снабжал жителей Ярцанги водой. Когда зимой в самые лютые морозы родник замерзал, топили снег или носили воду из губы.

Сейчас между домами стояло три чума. В двух жили дед Пыря и Антя Ламдо с бабкой, а обитатель третьего чума, дед Василий Харючи, дальний родственник Владимира Харючи, с утра уехал на рыбалку в какое-то новое место и должен был вот-вот вернуться.

Вечером в доме дяди Гены за большим столом помимо друзей собрались все восемь жителей посёлка, включая деда Василия. Он поймал четыре щуки, которые тётя Люба Яптик и тётя Нина Харючи, хозяйки двух домов, тут же пожарили на ужин. Хозяин дома сходил в мерзлотник и принёс оттуда мороженую оленину. Её постругали тонкими ломтями и подали на

стол с солью, перцем и свежими ржаными лепёшками. Зная, что не все пожилые люди будут пить водку, друзья привезли с собой красного грузинского вина и очень угадали. Никто из обитателей посёлка не отказался понемногу выпить за встречу, и ужин проходил живо и весело. Костя и Дмитрий отвечали на вопросы и сами расспрашивали об общих знакомых, рассказывали о последних событиях в городе и узнавали новости тундры. Когда все уже хорошо перекусили и пили чай с мёдом, который привезли друзья, дед Антя спросил:

– А Серёжа-то хоть женился?

– Женился, скоро уже отцом станет, – улыбнулся Костя.

– Вот молодец! – обрадовалась баба Валя, жена Анти. – Очень он нам понравился! Хороший парень, а один живёт. Смешил он нас здорово своими рассказами.

– Как про Вадика Гриценко рассказывал, мы до слёз смеялись! – вспомнил повеселевший дед Антя и толкнул локтём свою бабку. – Про чум-то! Помнишь?

Баба Валя рассмеялась и хотела что-то ответить, но Яптик её перебил:

– Так Вадима Николаевича мы все знаем. Он же тут в Кутопьюгане [5] в интернате много лет учителем работал! Как он там? В Надыме в институте преподаёт, слышали.

– Нет, в научном центре изучения Арктики сейчас работает. И книги пишет по истории Ямала, про сталинские лагеря.

– Привезите хоть почитать, – попросила тётя Люба. – И привет большой передавайте от нас. Пусть хоть приедет к нам как-нибудь. Давно его не видели, – и, посмотрев на деда Антю, спросила: – А что про чум ты говорил?

Старик снова рассмеялся:

– Сергей рассказывал, как Вадим Николаевич своим студентам объяснял устройство чума и рассказал о мужской и женской половине. Про то, что женщина никогда не заходит на мужскую половину чума. А одна студентка и спроси: «Ну а когда мужчины в доме нет, женщина ведь может зайти на мужскую половину? Пока муж не видит». А Вадим-то и отвечает: «Так я ведь тоже могу ходить по дому в трусах моей жены, пока её нет дома, но я же не стану этого делать!»

Пока все смеялись, Костя достал из кармана диктофон, включил, положил на стол и спросил:

– Скажите, пожалуйста, а слышали ли вы когда-нибудь о старом хантыйском шамане по фамилии Кульчин? Ещё его называли безухий Кульчин. Имя его, к сожалению, неизвестно. Этот шаман ещё до войны, в двадцатых годах, вместе с другими хантами ушёл от советской власти из района Белоярского куда-то в наши места и где-то здесь пропал. Сергей попросил узнать у вас, не слыхал ли кто про такого.

Костя отхлебнул из кружки чай, а когда поднял глаза, увидел, что все ненцы смотрят на него и больше не улыбаются. В комнате воцарилось молчание.

– Я что-то не то сказал? – спросил он, глянув на Дмитрия.

Тот внимательно смотрел на стариков.

– Про шаманов вообще лучше не говорить, – со вздохом ответил Яптик. – Услышат – рассердятся, беды потом не оберёшься. Я про такого не слышал, но всё равно не нужно вспоминать. Зачем Сергею шаман занадобился?

На вопрос ответил Дмитрий:

– Кульчин вместе с ещё одним шаманом по фамилии Куйбин и с двумя другими богатыми хантами, когда уходили в двадцатых годах в ненецкие земли, спрятали в горах на Полярном Урале свои священные нарты. И вот только в июне этого года внуки и родственники тех трёх родов забрали из потаённого места свои нарты. Сергей и помог им найти место, где они были спрятаны. А вот родню Кульчина отыскать

пока не получается. И о нём нет никаких сведений. Вот сейчас потомки трёх тех знатных хантов и разыскивают хоть кого-то, чтобы вернуть им родовые нарты Кульчиных. Они и попросили Сергея помочь. Если кто что слыхал, расскажите, пожалуйста. Вы ведь Сергея знаете, ему для истории это надо. Он про те события хочет книгу написать.

– Про одного шамана может знать другой шаман, – сказал Антя. – А нам лучше про это не говорить. Пусть те родственники летят в Яр-Сале, там попросят кого-нибудь, чтобы их отвезли к Жене Вэла, шаману. Пускай скажут, что он их позвал и ждёт. Вот так и скажут: позвал и ждёт. Любой ненец отвезёт. У Вэлы всё и спросят.

– В Яр-Сале есть настоящий шаман? – удивился Костя.

– Есть, – подтвердил Пыря. – Их стойбище недалеко от посёлка. Пусть к нему едут.

– Ясно. Спасибо большое за совет. Всё в точности передадим Сергею.

Этот вроде простой разговор как-то сбил общий весёлый настрой, и, посидев ещё немного, старики стали расходиться.

Костя и Дмитрий хотели было пойти ночевать на катер (в каюте «Мячика» задние сиденья и стол могли превращаться в сплошной широкий диван, на котором могли разместиться три человека), но дядя Гена категорически отказался отпускать гостей.

Пока тётя Люба стелила гостям постели, Дмитрий и Костя вышли на улицу прогуляться перед сном и сходить к катеру за спутниковым телефоном, чтобы рассказать Сергею о сегодняшнем разговоре.

Ветер к вечеру разбушевался ещё сильнее, но дождя так и не было. Когда друзья спускались по тропинке, Костя, шедший впереди, спросил:

– Слушай, мне показалось или старики как-то странно отреагировали, когда я про Кульчина спросил?

Дмитрий ответил сразу, как будто ждал этого вопроса:

– Не показалось. В нашей фирме я считаюсь хорошим переговорщиком. Ну, хороший, нехороший, а кое в чём действительно разбираюсь… Ещё ты знаешь, что я отлично играю в покер и умею хорошо читать настроение по лицам. Так вот поверь мне, все сидевшие за столом однозначно что-то знают о безухом Кульчине. Причём все без исключения. Я, когда это увидел, обалдел.

– Вот сейчас всё это сам Филе и расскажешь.

Сергей слушал не перебивая. Уточнив и записав себе детали разговора, он сказал, что сейчас же позвонит и передаст всё Ивану и Николаю. На вопрос Дмитрия, не удивляет ли его, что про Кульчина тут все знают, но почему-то молчат, Сергей ответил: «Не удивлён. При встрече объясню почему». Договорились созвониться завтра ближе к обеду.

– Поехали утром сразу на озеро и сделаем, как нам было сказано, – предложил Дмитрий, когда они возвращались обратно к дому. – За нами, насколько я помню, всё равно будут какое-то время наблюдать. Мы плеснём в озеро немного воды, разобьём лагерь и будем там на озере рыбачить. Сварим ушицы, пожарим щучку или щёкура. А они пусть пока наблюдают. Ну а там и Серёга с Пашкой уже прилетят.

Костя немного подумал и кивнул:

– Можно и так. Завтра пораньше выезжаем и, пока будем на ту сторону губы перебираться, обдумаем.

На обратном пути, проходя мимо чума Ламдо, они услышали, как старики о чём-то горячо спорили и два раза в разговоре прозвучало слово «тадебя», которое оба хорошо знали. Прожив всю жизнь на Ямале и с детства общаясь с ненцами, и Костя, и Дмитрий знали некоторое количество ненецких слов, в том числе и это. Тадебя в переводе с ненецкого языка означало – шаман. Ненецкие мальчишки, родственники дяди Гены, когда-то так называли одного угрюмого и вечно сердитого старика, которого боялась вся детвора.

– Эх, жаль нет Серёги, – с досадой тихо сказал Костя, покосившись на друга. – Знать бы, о чём они сейчас говорят.

Проснувшись утром в седьмом часу, друзья позавтракали, помогли тёте Любе натаскать в дом воды из родника и, поблагодарив хозяев за гостеприимство, отправились в дорогу. Дядя Гена пошёл их проводить до катера.

Старики в посёлке уже не спали. Возле чума Ламдо баба Валя что-то варила в котелке на костре, а вдоль обрыва, словно дозорные, прогуливались с биноклями Василий Харючи и Пыря.