Хранитель мечты
Шрифт:
Я никому не позволю наступить на мой плащ, Я никому не позволю вонзить плуг в мое поле...
Его товарищ нагнулся над полупустым бочонком эля, зачерпнул напиток в две кружки и принес их к столу. Он как раз начал заносить ногу, намереваясь сесть на скамью, когда из угла раздался слабый, брюзгливый голос Кайлида:
— Убирайтесь отсюда!
— То есть, как это — убирайтесь? — удивился он, застыв над скамьей в неестественной позе. — Там же льет как из ведра!
— Вон! — взревел Кайлид, собрав все силы. Недовольно ворча, мужчины подхватили миски и кружки и вышли под дождь.
— Ты тоже, Кристина, — приказал
Дочь галантерейщика бросила на него взгляд, в котором смешались возмущение и обида. Не говоря ни слова, она сняла с колышка на стене свой плащ и вышла следом за мужчинами.
— Они промокнут, — заметила Арианна.
— Не промокнут, ниже по склону есть еще одна такая же лачуга, — буркнул Кайлид. Взгляд его скользнул с лица сестры на ее живот, уже слегка выпуклый, и темно-медовые глаза сузились. — Ну и плодовита же ты! В таком состоянии тебе не стоило бы разгуливать под дождем.
— Когда я выходила за дверь, светило солнце. Не забывай, что мы в Уэльсе, Кайлид.
Тот начал было смеяться, но смех скоро обернулся захлебывающимся кашлем, который сотряс все его исхудавшее тело и вызвал болезненный багровый румянец на впалые щеки.
— Ты принесла что-нибудь от этого чертова кашля? — спросил Кайлид, как только ему удалось отдышаться.
Арианна сбросила на плечи отороченный мехом капюшон теплого плаща и отстегнула от пояса мешочек со всякими снадобьями. Среди других там находилась настойка шандры — самое сильное отхаркивающее средство. Арианна добавила необходимое количество в кружку с элем.
Присев на продавленный тюфяк, служивший Кайлиду постелью, она вложила кружку в руки брата. Ветер порывом дунул в распахнутую дверь и отбросил мокрые волосы с его лба, покрытого крупной испариной. Оказавшись так близко от Кайлида, Арианна поняла, что он болен серьезнее, чем она решила поначалу. Он не просто горел в лихорадке, кожа на его лице и руках приобрела неприятно пергаментный вид, словно этот человек, некогда крепкий и сильный, усыхал час за часом. Но Арианна не нашла в своем сердце былой сестринской любви. По правде сказать, она не чувствовала даже жалости. Кайлид навсегда убил в ней жалость в ту ночь, когда вонзил кинжал в спину Талиазина.
— Я бы ни за что не пришла сюда, кузен, даже зная, что ты серьезно болен, — сказала она, придав как можно больше твердости голосу и выражению лица. — Я здесь только потому, что, по словам Кристины, ты готов сдаться на милость лорда Руддлана, моего мужа. Она сказала правду или солгала?
— Не солгала, нет, — ответил Кайлид, обессиленно откидываясь на сбившуюся подушку. — Но не думай, что я собираюсь совершить очевидное самоубийство. Я хочу, чтобы мне была обещана безопасность. Ответь, Арианна, та сможешь добиться этого?
— А ты сможешь отказаться от всех своих прав на Рос и убраться прочь из Уэльса? Сможешь больше не мешать нам жить в мире?
— Я принесу твоему мужу клятву...
— Нет, не ему, а мне! Принеси клятву мне, твоей кровной родственнице.
Кайлид вспыхнул все тем же болезненно-бурым румянцем, и его глаза заметались, избегая взгляда сестры. Арианна ждала, зная, что клятва Кайлида Рейну не будет стоить и пенса. Зато клятва, данная кровной родне, будет для него священна, ибо ни один уэльсец не решится содеять то, за что на Страшном Суде ему придется держать ответ перед
Богом.— Будь ты проклята! — крикнул Кайлид. — Клянусь!
— По-твоему, это клятва? Нет уж, я хочу слышать, как ты клянешься по всем правилам, Кайлид Дейфидд.
— Ладно! — Кайлид пронзил Арианну яростным взглядом и поднял дрожащую правую руку. — Спасением души своей клянусь перед Богом, что отказываюсь от всех прав на Рос и впредь никогда не развяжу войны против нормандского ублюдка, которого ты называешь мужем, да сгниет его черная душа в аду!
— Не думаю, что Бог примет клятву, в которой упомянут ад. К тому же я почему-то все равно не верю тебе. Зачем ты все это затеял, если так и не смирился?
— Из-за Кристины, пропади она пропадом! — процедил Кайлид, ударяя кулаком по полу. — Дуреха присосалась ко мне, как пиявка к коровьему боку!
Его выразительный рот свело гримасой не то раздражения, не то жалости. Он обвел взглядом хижину и беспомощно махнул рукой.
— Ты только посмотри вокруг, Арианна! Еще один месяц в этой дыре — и чудесная белая кожа Кристины станет похожа на хорошо прокопченный окорок. Она так исхудала, что порой мне кажется, я буквально вижу, как она чахнет и сохнет. На днях я предложил ей бросить меня здесь, а самой вернуться в лавку, оставленную на попечение приказчика... — Кайлид криво усмехнулся, продолжая раздраженно постукивать по полу. — Мы переругались, тем дело и кончилось.
— Меня это нисколько не удивляет. На месте Кристины я не посмотрела бы, что ты болен, и как следует огрела метлой.
— Хватит и того, что мне на голову опрокинули кувшин эля, — Кайлид улыбнулся впервые за время разговора.
Арианна помолчала, разглядывая его. Он и правда был довольно красив, с этими медово-рыжими волосами, вислыми белокурыми усами и золотистыми глазами. Однако в нем чувствовались скрытая злопамятность, умение лелеять и растить в себе обиду, даже по пустякам. В нем угадывалась жадность. Арианна подумала, что у некоторых женщин странный вкус в отношении мужчин.
Но она по-прежнему симпатизировала Кристине и потому сделала еще одну попытку объяснить то, что отказывался понять упрямец Кайлид.
— Если женщина по-настоящему любит мужчину, она пойдет на все, чтобы оставаться рядом с ним, чтобы рожать ему детей.
— Тогда тебя можно только пожалеть, — заметил Кайлид, кисло поджимая губы. — Вряд ли тебе хочется снова и снова рожать для нормандского ублюдка.
Арианна не успела ответить. Заглушая шум дождя, послышался все более громкий стук копыт. Ниже по склону кто-то закричал тонко и пронзительно, как раненый заяц. Арианна бросилась к двери. Кайлид, у которого недостало сил даже вскочить с тюфяка, разразился злобными проклятиями.
Через несколько секунд хижина была окружена рыцарями Руддлана. Люди Кайлида были брошены на землю со связанными за спиной руками и заткнутыми ртами. Двое верховых оттеснили Кристину к стволу дерева, не давая броситься к хижине. Девушка рыдала, закрыв лицо руками, но можно было видеть, что ей не причинили вреда.
Когда короткая атака была окончена, Арианна отошла от двери к тюфяку Кайлида. Его лицо продолжало пылать от лихорадки, но теперь на нем явственно читался страх.
— Что за незадача! — резко сказала Арианна. — Мой муж, нормандский ублюдок, взял тебя в плен до того, как ты успел сдаться добровольно.