Хозяйка
Шрифт:
Кора подумала, что и мистеру Левинсону такая манера письма придется не по вкусу.
Но цветовые пятна оживили интерьер Дауэрхауса. Через два дня к ним добавилась работа, выполненная вдохновленной Эдит. Если честно, то эта мазня не понравилась никому. Эдит в попытке передать цветовые ощущения от солнечного утра перестаралась, и понять, что же изображено, было просто невозможно.
– Пусть она постоит у тебя, потом заберу.
Кора поняла, что Эдит просто не рискует показывать свое творение леди Вайолет, которая и раньше не одобряла излишнее увлечение дочери живописью.
– Пусть
Картину увидел заглянувший в малый дом Роберт:
– Кора, что это? Вот это ты приобрела у мистера Невилла?
Она рассмеялась:
– Нет, дорогой, это попытка Эдит соответствовать новым веяниям моды в живописи. А приобретения – вон они.
Картины настоящих импрессионистов Роберту не понравились тоже, он не воспринимал цветовые пятна как изображения природы.
– Конечно, это не Моне или Мане, но не будь столь суров, может, мы действительно не понимаем новую живопись, как не всегда понимаем новую музыку.
– Мы? Значит, ты тоже не всегда понимаешь? – В голосе супруга слышалась ирония.
Кора предпочла честно признаться:
– Да, и я не всегда понимаю. Но я хотя бы пытаюсь.
Они разговаривали так, словно не было раздора, чуть посмеиваясь друг над другом, от этого стало тепло и уютно. У Роберта мелькнула мысль, что, живи они вдвоем в Дауэрхаусе, возможно, никаких трений и не возникло бы. К чему им огромный дом, Невилл со своими импрессионистами и дамы Йорка с их балом в Найт-Хилл?
Очарование вечера вдвоем нарушил мистер Симпсон, пришедший выяснить какие-то не очень существенные вопросы у графа. Его глаза так и бегали по сторонам, явно пытаясь выхватить перемены.
А еще Коре показалось, что управляющий слишком долго беседовал с Анной. Неужели этот скользкий тип нравится ее горничной?!
– Анна, о чем с тобой говорил этот вороватый тип? Впрочем, можешь не отвечать, это не мое дело.
– Миледи, я его терпеть не могу, но он постоянно пытается намекать на возможность каких-то особых отношений между нами.
– Постарайся, чтобы об этом не узнал Томас, не то проблем не избежать.
Горничная вздохнула:
– Томас знает, он уже грозил переломать мистеру Симпсону ноги, но тому наплевать.
– А как у вас с Томасом?
И снова Анна вздохнула:
– Все так же. Едва ли Томас создан для семейной жизни, миледи. Он может только красиво ухаживать, видно, научился у графа… Ой, простите, миледи. Я сказала глупость.
Кора рассмеялась:
– Ты права. У кого еще камердинеру научиться амурным делам, как не у хозяина?
Она посмеялась, но неприятный осадок остался. Слуги часто знают о свои хозяевах куда больше них самих. Значили ли слова Анны, что Роберт ухаживал за кем-то на виду у Томаса? Возможно, да, хотя, наверное, еще до знакомства с самой Корой.
Но сказанного не вернешь.
Кора вдруг поймала себя на том, что ей очень не хватает простых объятий Роберта. Если бы они по-прежнему спали хотя бы в одной комнате, всего лишь ощущение, что муж рядом, успокоило и вселило бы уверенность. Но, боясь повредить плоду, Кроули
уже месяц не делили ложе и спальню.Иногда так хотелось прижаться к его плечу, почувствовать теплое дыхание на своей шее, сильные руки… Неужели все дамы так берегут будущее дитя, что сводят общение с мужем до минимума, едва забеременев? А как же те, кто рожает год за годом?
Для себя Кора решила, что ни за что не станет в следующий раз беременеть быстро, иначе можно стать мужу совсем чужой…
Интересно, тоскует ли Роберт по ней или ему достаточно лишь беседовать с женой по вечерам и здороваться утром? Что, если спросить прямо? Кора вдруг пожалела, что не сделала этого до прихода мистера Симпсона. Возможно, Роберт ответил бы честно. Она понимала, какого ответа ждет, и от одной мысли об этом чуть зарделась.
А впереди еще столько месяцев…
Из Шотландии пришли два письма – одно леди Вайолет, второе Эдит.
Поскольку Доминик умудрился подать почту не вовремя, когда еще не закончился обед, леди Вайолет, недовольно сверкнув на бестолкового лакея глазами, свое отложила. А вот Эдит открыла, заработав еще один недовольный взгляд.
Кора с интересом смотрела на золовку. Из Эдинбурга ей мог писать только кузен Чарльз, и писать он мог только по одному поводу… Так и есть – щеки Эдит полыхнули красным, что заставило ее мать взяться за свое письмо вопреки правилам приличия.
Леди Вайолет читала, то и дело вскидывая глаза на дочь, и было понятно, что написанное касалось именно Эдит, которая, словно не замечая материнского взгляда, сидела, уткнувшись в тарелку. Никого не обмануло внимание, с которым Эдит изучала сливовый пудинг, кстати, не очень удавшийся миссис Битон, и все понимали, что оба письма связаны между собой и с кузеном Чарльзом.
Кора и Роберт переглянулись…
Наконец леди Вайолет отложила письмо в сторону и обратилась к дочери:
– Эдит, ты не хочешь навестить тетушку Элизабет? Она изъявляет желание снова видеть тебя в своем поместье.
– Когда, мама?
– Да хоть завтра.
Кора с удивлением посмотрела на свекровь: что это еще за поспешная высылка в Шотландию? Похоже, с Генри Невиллом решили бороться при помощи шотландской родни и кузена Чарльза?
– Но скоро вечер в Найт-Хилл, который мы готовим вместе. Отъезд леди Эдит создаст много проблем. – Кора не смогла промолчать, прекрасно понимая, что сама Эдит не рискнет возразить матери.
Ответный тон леди Вайолет и впрямь был ледяным, впрочем, он тут же смягчился.
– Кора, вы считаете самым главным событием в жизни предстоящий бал в Найт-Хилл?
– Для Эдит нет, но для Йорка… Все так ждут этот вечер, который вы им обещали.
Кора нашла верный тон и попала в цель. Леди Вайолет не могла обмануть надежды дам Йорка. Она не упустила возможности выказать свое неудовольствие вмешательством Коры:
– Вы полагаете, что я забыла свои обещания? Но разве без Эдит нельзя обойтись на вашем празднике?
– Нет, мама. Я так старалась, готовя этот бал, неужели не придется в нем участвовать? – возмутилась уже и сама Эдит.