Чтение онлайн

Грегус убрал телефон в кейс и откинул спинку сиденья. Он хотел вздремнуть перед посадкой, но его память вновь и вновь проигрывала сцену встречи с Калли. Калли ожесточен и обозлен. Но ЗДО прав. Кто не был бы зол на его месте?

В свое время Грегус читал донесение о самоубийстве жены Калли, и когда закрыл глаза, слушая приглушенный рев реактивных двигателей, снова вспомнил его во всех подробностях. Это случилось через две недели после того, как Калли оказался за решеткой. Вечером в субботу, отправив дочь в Нью-Йорк, где она должна была начать новый учебный год в колледже, Джэнет Калли написала короткие письма мужу и дочери, прося у них прошения. Затем отправилась

в гараж, надела резиновый шланг на выхлопную трубу, сунув другой его конец в переднее окно автомобиля, закрепила шланг, села за руль и завела двигатель. Она умерла, слушая магнитофон. Всего три месяца назад, на двадцатой годовщине их свадьбы, муж пел для нее, подыгрывая на гитаре. Эту-то запись она и включила. Их небольшая ферма, в которую они вложили все свои свободные деньги, с любовью приводя ее в порядок, находится довольно далеко от дороги. Близких соседей нет. Только в конце следующего дня, когда приехала ее подруга, было обнаружено тело Джэнет Калли, отравившейся угарным газом.

Отбросив гнетущие мысли, Грегус поглядел через иллюминатор на ночное небо. Внизу под ним, слева тянулась длинная цепь сверкающих огней. Он задумчиво посмотрел на них. Калли — самый подходящий человек, чтобы быстро поймать Малика; есть все основания полагать, что его выбор не окажется ошибкой. Игра началась, как любит повторять ЗДО, и в скором времени они все узнают.

Оказавшись в тюрьме, Майк Калли держался один, не примыкая ни к каким группам. Когда заключенные узнали, кто он такой и за что посажен, к нему стали относиться с некоторым уважением. В тюремном сообществе высоко ценят тех, кто бросает вызов властям предержащим и отказывается продавать друзей.

После того, как Калли отклонил предложение группы расистов стать оберфюрером Восточного побережья, его оставили в покое. Он знал имена очень немногих заключенных, но было два исключения: «Бешеный» Джек Харли и «Звездолет» Смит. По каким-то своим соображениям они обхаживали его, бегали вместе с ним на гимнастическом дворе, стояли рядом, когда он поднимал штангу и гири, незванные, присоединялись к нему в столовой или в комнате отдыха по вечерам. Они потешали Калли, и он молча терпел их навязчивое присутствие.

«Звездолет» Смит утверждал, что за последние шесть лет пришельцы восемь раз похищали его из тюремной камеры. И это ему вот так надоело. Он надеялся, что Калли, с его контактами в ЦРУ, сможет пристроить его в какое-нибудь научное учреждение, где его хорошенько обследуют. У него есть что рассказать, заверил он Калли, который, в свою очередь, заверил его, что Управление вряд ли заинтересуется им, пока он не отбудет свой срок в двести пятнадцать лет, назначенный ему за торговлю наркотиками и за тройное убийство.

«Бешеный» Джек укокошил двух агентов ФБР, которые хотели его арестовать за ограбление небольшого провинциального банка, откуда он забрал меньше восьмисот долларов. В тюрьме он должен был оставаться пожизненно, но жаждал совершенствоваться, невзирая на промахи, допущенные им в его долгой и бесцветной жизни уголовника. Он сказал Калли, что любит общаться с такими, как он, людьми, которые знают больше его. Через пять минут после знакомства с ним Калли понял, что в это число входят почти все, а может быть, и все население земного шара.

Калли отстоял очередь в столовой и искал себе столик, когда увидел, что к нему направляется «Бешеный» Джек. Ну что ж, подумал он, в последний раз.

«Бешеный» Джек ел точно шакал из заповедника Серенгети. У него за щеками

было полно еды, глаза беспокойно бегали по сторонам, а руки крепко обнимали поднос, как будто кто-то собирался его вырвать.

— Дай соль.

Калли передал соль. Слова «спасибо» и «пожалуйста» никогда не употреблялись в тюрьме. Любое проявление вежливости расценивалось как слабость.

— Говорят, ты будешь завтра топать по улицам, Майк. К тебе приходил какой-то фраер, верно?

«Бешеный» Джек был осведомлен о тюремных делах через своих дружков, которые работали в конторе. Что бы ни произошло, через несколько минут он бывал уже в курсе случившегося.

— Похоже, что так, — подтвердил Калли.

— Везет некоторым, — сказал «Бешеный» Джек и похлопал его по спине. — Я буду скучать по тебе, кореш. Я у тебя многому научился.

— И я тоже у тебя кое-чему научился, — отвечал Калли.

— Да?

— Да, — проговорил Калли, надеясь, что «Бешеный» Джек не попросит его уточнить, чему именно.

— Послушай, — сказал «Бешеный» Джек. — Ты лучше держись подальше от «Звездолета». Он тоже слышал, что к тебе приходил какой-то хмырь. Он думает, что ты можешь помочь ему выбраться отсюда, готов даже, чтобы ему вживили электроды в голову и все такое.

— Хорошо, я буду за ним следить, — проговорил Калли.

— Обязательно следи. Удачи тебе, Майк. А сейчас мне пора. Мы там составили партию в покер. Эта «задница» уже задолжала мне десять баков. Не знаю, какого хера я с ним играю. От него ничего полезного не узнаешь.

— Верно, — сказал Калли.

«Бешеный» Джек поднялся, чтобы идти, потом наклонился к самому уху Калли.

— Послушай, ты ведь завтра будешь на воле, так? — сказал он заговорщицким шепотом. — Я никому не настучу. Скажи, это правда, что Кеннеди убило ЦРУ?

Калли посмотрел на него и подмигнул. Зачем портить прощальный день?

— Так я и знал. Так я и знал, едрит твою мать. — Лавируя между столиками, «Бешеный» Джек быстро направился в коридор. Его лицо светилось торжествующей улыбкой.

Глаза Калли медленно оглядывали три сотни заключенных, набившихся в столовку: тут были черные парни, которые считали себя мусульманами, белые парни, которые считали себя нацистами; широкий выбор злобствующих, социально опасных психопатов и стукачей, внимательно наблюдающих друг за другом. Все разбивались на полные ненависти тайные группы и обдумывали, что будут делать, когда очутятся на свободе. Он провел больше года в обществе мошенников, лжецов, воров, убийц и насильников, ни одному слову которых нельзя было верить. Но они никогда не корчили из себя благородных людей, как те, с кем он работал двадцать лет и на кого привык полагаться.

Тюремная жизнь была регламентирована, упорядочена и предсказуема; все решения принимались за него. Калли уже приготовился провести два следующих года в этом аду, где ему не надо было напрягать свой ум.

И перспектива внезапно обрести свободу тревожила его. Немного поев, он поднялся и заметил, что в столовку вошел «Звездолет» Смит; его глаза с любопытством обшаривали зал.

Отказавшись от вечерней пробежки, Калли направился прямо к себе в камеру. Он лежал на койке, уставившись в потолок, пока не закончилась семичасовая поверка, и остался в камере, даже когда открыли двери, чтобы заключенные смогли пойти в комнату отдыха. Его раздирали противоречивые чувства. Попробуй как-нибудь наладить свою жизнь, посоветовал Грегус. Легко сказать. Ведь не будет ни пенсии, ни приглашений от частных сыскных агентств. Он бывший зэк, а таких ждет только черная работа и косые взгляды.