Чтение онлайн

— Какая щедрость с твоей стороны. До встречи.

— Это свидание.

На этот раз я его не поправляю.

Если бы на вывеске над двойными дверями центрального входа не красовалась надпись «Общественный каток команды “Рыси”», я бы решила, что это офис какой-нибудь престижной технологической компании. Здание выглядит компактным, но при этом невероятно эффектным. Его экстерьер состоит из чистых линий и поблескивающих серебристых панелей, дополненных стеной из огромных окон. Такому строению место скорее на страницах

журнала о дизайне, нежели в пригородном спортивном комплексе.

Город может быть укутан плотным слоем снега, однако солнце палит вовсю, так что мне приходится прикрыть глаза ладонью, пока я выбираюсь из машины.

— Мы будем кататься на коньках?

Лицо Коула расплывается в мальчишеской улыбке.

— Ага. На нашей тренировочной арене.

— Я никогда не каталась на коньках, — признаюсь я.

Эти слова заставляют профессионального хоккеиста застыть на месте. Он медленно поворачивается ко мне, приоткрыв рот.

— Никогда?

Я плотнее прижимаю руки к телу, пытаясь защититься от ветра, который упрямо дергает мою одежду.

— Эм… ну да?

В попытках сбыть меня с рук кому угодно, лишь бы не заниматься мной самой, мама в детстве записывала меня на бесчисленное множество кружков. Балет, гимнастика, плавание, рисование, но коньки в этот список почему-то так и не попали.

— То есть, это твой первый раз?

Я щипаю себя за переносицу и крепко зажмуриваюсь, ведь на улице холодно, и мне очень хочется зайти внутрь.

— Да, и если ты будешь переформулировать этот вопрос на разные лады, мой ответ не изменится.

Коул либо не слышит меня, либо ему просто плевать.

— Значит, мне доведется быть твоим первым.

— О боже, — стону я от его двусмысленного намека. — Ты ведешь меня на каток, а не лишаешь девственности. Пожалуйста, остынь.

И вот так, в одно мгновение, он вырывается из своего воображаемого мира, который, как я могу предположить, целиком состоит из ледовых фантазий. Схватив мою руку в варежке, он практически тащит меня через парковку.

— А на вашей тренировочной арене может кататься любой желающий? — интересуюсь я.

— Она открыта для всех, — объясняет Коул. — И на наши тренировки тоже может прийти посмотреть любой человек.

— Что? — восклицаю я, и мой голос звучит слишком громко теперь, когда мы переступили порог, поэтому я подхожу ближе, понижая тон. — А если ваши соперники придут посмотреть? Разве это не даст им преимущество перед вами, если они смогут изучить ваши комбинации и все такое?

В голове сразу всплывает сцена из фильма «Добейся успеха», где чужая команда черлидеров тайком снимает чужую тренировку на видео, а затем крадет их танцевальный номер прямо во время соревнований.

— Это тебе не одна из твоих книжек, детка, — Коул посмеивается, и этот звук отдается в груди. — Ни у кого нет времени на подобные тайные операции, к тому же на тренировках запрещено снимать.

— Оу.

— Мгм, — он дарит мне полуулыбку. — А теперь пойдем подберем тебе коньки.

Процесс оказывается далеко не из легких, особенно когда Коул превращает обычную примерку в двадцатиминутный допрос с пристрастием. Бедный парень-старшеклассник, работающий за стойкой проката, остается в полном замешательстве, пока Коул расспрашивает его о представленных брендах, сыплет фразами вроде «оптимальная высота подъема» и сравнивает заточку лезвий у различных пар. Его присутствие привлекает внимание окружающих, и этот пристальный интерес заставляет меня так сильно нервничать, что я неловко переминаюсь с ноги на ногу, напоминая танцовщицу

на заднем плане. Он же либо совершенно не замечает обращенных на него взглядов, либо настолько к ним привык, что просто не фиксирует это в сознании.

После того как он сужает выбор до трех вариантов, я примеряю их все. Я чувствую себя Златовлаской, ведь первая пара оказывается слишком большой, вторая — слишком маленькой, а третья, по заверениям Коула, подходит идеально.

— Вот они, победители, — объявляет он с довольной улыбкой.

— Ты уверен? — спрашиваю я, тщетно пытаясь пошевелить пальцами ног. — Потому что мои пальцы чувствуют себя так, словно их замуровали.

Единственным признаком того, что он меня услышал, становится резкий выдох через нос. Как грубо. Несмотря на это, я сижу смирно, пока он заканчивает возиться со шнурками.

— Коньки должны сидеть плотно, — говорит он, завязывая шнурки бантиком. — Они должны прилегать к ноге гораздо сильнее, чем обычная обувь, потому что тебе нужно свести к минимуму любое пустое пространство. — С этими словами он хлопает меня по икрам. — Вставай.

Я повинуюсь, слегка покачиваясь при подъеме, и мои пальцы тут же упираются в мыски коньков. Сморщившись, я перевожу взгляд на Коула, все еще сидящего на корточках перед скамейкой.

— Да уж, они определенно малы.

Снова проигнорировав мою жалобу, он просовывает указательный палец в зазор между моей лодыжкой и задником конька.

Ладно, а это не слишком ли бесцеремонно?

— Неа. Все отлично. — Поднявшись, он упирает руки в бока. — Теперь слегка согни колени и убедись, что твои лодыжки и бедра находятся на одной линии с головой.

Я неловко подстраиваю свое тело под указанную позицию, однако, когда я смотрю на него в ожидании одобрения, а он качает головой.

— Перенеси вес вперед и держи голову прямо.

Расслабив колени, я подаюсь корпусом вперед, и от этого движения мое лицо мгновенно обдает жаром. Я чувствую себя нелепо, если учесть, что я даже не вышла на лед. Единственными людьми на резиновом покрытии за пределами катка оказывается группка детей лет шести, которые с привычной точностью завязывают свои коньки, отчего мне становится чуточку хуже. Выдохнув, я заставляю себя отвести от них взгляд и сосредотачиваюсь на Коуле, чтобы оценить его реакцию на мою позу.

Вместо того чтобы оценивать стойку, он уставился на мою задницу, словно она служит для него призывным маяком.

— Коул, — выдавливаю я сквозь смех. — Хотя бы сделай вид, что ты не разглядываешь мою задницу.

Он тут же выпрямляется, резко поворачивая голову, едва не повредив шею, но у него по крайней мере хватает совести выглядеть смущенным.

— Да. Понял. Сосредоточен на деле.

Сделав шаг мне за спину, он опускает ладони на мои бедра и слегка подает их вперед. Затем, издав неопределенный звук, он отступает назад и обходит меня кругом, чтобы осмотреть со всех сторон.

— Хорошо, — комментирует он наконец. — Теперь выпрямись и попробуй еще раз.

Я шутливо салютую ему.

— Есть, сэр.

Его брови взлетают вверх, а на губах играет ухмылка.

— Мне нравится, когда ты называешь меня сэром.

В моей голове проносятся непристойные мысли, и в каждой из них фигурирует Коул без рубашки. Я не являюсь поклонницей каких-то слишком извращенных вещей, но совсем не против уступить контроль в спальне, и, судя по тому, как блестят глаза Коула, он прекрасно понимает, куда именно унеслось мое воображение.