Хо
Шрифт:
— Ты, ты ведь умер, тебя нет, — тихонько пятясь назад, бубнил Осипов. — Почему ты здесь? Почему ты лысый? Почему голый? Почему выглядишь как мертвец? Почему я вообще тебя вижу, твою мать?! Я сошёл с ума, да? Ответь мне, ответь!
— Обстановка не стабильна. Не заостряй внимание, — без интонации ответил Фёдор. — Даже на мне.
— Какого…
Руки Фёдора начали удлиняться, пока не достигли пола. Он принялся как-то странно подпрыгивать на месте, размахивая гипертрофированными передними конечностями, стуча кулаками по полу и стенам, сопровождая эти удары обезьяньим повизгиванием. Затем, его ноги с треском выгнулись в обратную
Шокированный увиденным до предела, Геннадий Осипов метнулся к каюте, но перепутал двери, и по ошибке открыл соседнюю, в которой когда-то жили Вовка и Настя. Как только дверь приоткрылась, из неё высунулась окровавленная рожа, которая пронзительно заверещала прямо ему в лицо. Спешно захлопнув дверь, Гена отскочил назад, и тут же споткнулся обо что-то. Этим препятствием оказались чьи-то высохшие останки. Пинком оттолкнув жуткий остов подальше от себя, вжавшийся спиной в стену, капитан озирался по сторонам, понимая, что весь коридор видоизменился. Всё вокруг было забрызгано застаревшими пятнами крови, въевшимися в потолок, стены и ковровую дорожку. Весь пол был завален драным тряпьём, и обглоданными костями, вперемешку с высохшими ошмётками перегнившего мяса.
Лампа над головой вдруг замерцала. Быстро подняв голову, Осипов увидел желеобразное человеческое лицо, плавающее внутри плафона, и заполнившее его целиком. Лицо нахмурилось, мелькнуло лампой, и с бульканьем произнесло:
— Тебе же сказали, не заостряй!
— Я. У меня… — Геннадий схватился за голову. — Боже, да что же это творится?!
— Этот корабль не сдвинется с места, — пробулькало лицо из плафона, расплываясь в кляксу. — Он застрял на куполе огромной медузы. Займи место в каюте. Займи. Эти идут за тобой.
Лампы начали гаснуть одновременно с двух концов коридора. Вместе с темнотой, на капитана надвигалось что-то страшное, невидимое, сжимающее его с обеих сторон чёрными тисками. Оттолкнувшись от стены, он вскочил с пола, и, рванув дверь пятьдесят четвёртой каюты, буквально влетел в неё, прежде чем тьма успела полностью овладеть коридором.
Молниеносно закрыв замок, Гена бросился подальше от двери, на карачках прошмыгнул между койками, и тут же нырнул под стол, успев схватить с него нож. Трясясь всем телом, он смотрел, как в щели под дверью то загорается, то вновь гаснет свет. Слушал, как кто-то бегает туда-сюда по коридору. Задерживал дыхание, когда кто-то останавливался за дверью, топтался на одном месте, и принюхивался с шумным сопением.
Сверху, в окно, кто-то монотонно постукивал, то ли клювом, то ли когтем. Было страшно. Очень страшно. Гена то и дело косился на Ольгину руку, свисавшую с койки. Пальцы девушки мелко подрагивали, время от времени, и капитан молился, чтобы она не проснулась, и не зашевелилась, выдав своё местонахождение осаждавшим их тварям. Казалось, что это никогда не закончится. А ведь ночь ещё только начиналась.
— Спасибо, что познакомила меня со своим миром. Но, как говорится, пора и честь знать. Предлагаю вернуться в мою «заоблачную высь», и там продолжить нашу беседу, — выдвинул предложение Кирилл.
— С удовольствием, — согласилась Ольга, после чего её мир тут же начал видоизменяться, вновь принимая обличие небесного пространства, заполненного
разрозненными, пушистыми, кучевыми облаками.— Давай теперь прогуляемся по моему миру. Здесь есть немало интересных мест, которые я бы хотел тебе показать.
— Прости, но мне некогда прогуливаться. Мне нужно отыскать ключ к спасению. Я не могу вернуться, пока хоть что-то не узнаю, хоть какую-то полезную информацию, способную нам помочь. Наша яхта утонула. Мы остались вдвоём на заброшенном корабле, где-то в Чёрном море. Остальные мои спутники погибли. Но и наши дни тоже сочтены. Если мы не придумаем ничего в ближайшие часы, то завтрашний день станет для нас последним. Должен же быть какой-то выход из этой сумеречной ловушки?
— Безусловно, должен. Но я, правда, не знаю, почему вы не можете выбраться в реальность. На мой взгляд, так нет ничего проще.
— Это действительно легко, если реальность, в которую ты возвращаешься, не является замкнутым «карманным» измерением, которое лишь имитирует реальность, но на деле же вовсе ею не является.
— Во всё это верится с очень большим трудом. Я никогда не слышал о том, чтобы люди попадали в подобные западни. Это определённо нетипичный случай. Даже не знаю, что тебе посоветовать.
— Неужели ты вообще ничем не можешь мне помочь?! Ты — моя единственная связь с настоящей реальностью.
— Но я не могу вытащить тебя в, как ты говоришь, настоящую реальность, по той простой причине, что здесь нельзя вот так банально взяться за руки, и очнуться вместе. Ты опять вернёшься в свою фальшивую реальность — на корабле, а я проснусь в обрыдлой больничной палате города Новосибирска. Я не знаю, как выбираться из сумеречных ловушек, опять же, потому, что сам в них ещё ни разу не попадал. Даже не слышал про них ничего. От тебя — впервые.
— Но… Но ведь можно же как-то использовать эту возможность. Ведь ты свободен, в отличие от меня. У тебя есть контакт с реальностью. Используй его, чтобы спасти нас.
— Рад бы. Но как? Ты считаешь, что мне поверят, если я вдруг начну говорить о каком-то корабле, затерявшемся где-то посреди Чёрного моря, и о людях, которые заперты на нём, и ждут помощи. Допустим, мне удастся до кого-то докричаться, но в этом всё равно не будет никакого смысла, если информация лишена чётких сведений. Ты знаешь координаты этого корабля? Нет. Тогда как мне обозначить ваше местоположение? То же самое, что тыкать пальцем в небо.
— Ты можешь хотя бы связаться с моей мамой? Передать ей, что… Что я жива. Пока ещё жива.
— А как мне объяснить ей, откуда я узнал об этом?
— Не важно, что ты будешь объяснять! Главное, что она узнает!
Взрывоподобный гром, внезапно расколовший небеса, свалил их обоих с ног. Поднявшийся неведомо откуда ветер, принялся гонять облака по кругу, отрывая от них большие клочья.
— Вторжение! — простонал Кирилл, схватившись за голову, и тут же лишился чувств.
— Хо! Хо! Хо! — неслось сверху беспощадное уханье.
Ольга подняла глаза, и увидела расширяющееся алое пятно, постепенно пожиравшее небо. Увеличиваясь в размерах, пятно всасывало в себя пространство, искажая его, как бы растягивая, точно пытаясь порвать мир, и втянуть его внутрь по кускам. Ситуация ухудшалась с каждой секундой. Быстро вернув самообладание, Вершинина принялась трясти Кирилла, и хлестать его по щекам.
— Очнись, Кирилл! Твой мир рушится! Помоги остановить Хо!