Хо
Шрифт:
— Ты заслужила его.
— Нет, не произноси это слово! Никогда его не произноси!
— Почему? А что в нём такого?
— Не люблю его. Не люблю, и всё. Вечно слышу его, как издевку. Надоело.
— Хорошо. Как скажешь.
— Прости, что сорвалась. Ты не обиделся на меня? Понимаешь, все эти события сделали меня немного дёрганной…
— Разумеется, я не обиделся. Всё в порядке, и не нужно оправдываться. Если это слово тебя раздражает — мы больше не будем его использовать в нашем общении.
— Спасибо, что понял меня. Ты — чудо.
Листья, сонно кружась, падали
Ольга подбирала наиболее приглянувшиеся ей листья, складывая их в гербарий. Подняв очередной листок, она с задумчивым видом рассматривала его, разглаживала, водила пальчиками по ветвистым прожилкам.
Несколько минут они шли молча. Какое-то время Евгений продолжал наблюдать за тем, как Оля любуется собранной листвой, а затем вдруг тихонько пропел:
Мы букет поставим посреди стола,
Осень золотая в гости к нам пришла.
На лице Ольги заиграла улыбка. Её глаза заискрились, и девушка искоса взглянула на спутника. Не успела она открыть рот, чтобы задать ему какой-то вопрос, как он ответил сам:
— Эту песню мне часто пела моя мама, когда я был совсем маленьким. Мы вот так же гуляли с ней, и собирали листья. А потом, когда приходили домой, ставили их в вазу, или складывали красивые гербарии. И при этом, она мне тихонечко напевала. Давно это было. Саму песню я уже забыл. Только припев отпечатался в памяти.
— Хорошая песенка. Ты неплохо поёшь.
— Спасибо. На самом деле у меня совсем нет голоса.
— Неправда. Ты скромничаешь, — Ольга хлопнула его листьями по спине. — У меня есть один хороший знакомый, который поёт таким высоким голосом. Ну, знаешь, прямо писклявым — это умора! И, главное, когда разговаривает — то голос у него нормальный. Но стоит ему запеть — так сразу выдаёт такие ноты, что все со смеху падают. Как собирается компания на застолье какое-нибудь — так все его начинают просить, «Спой! Спой!» Он, бедный, по всякому отмазывается, но его всё равно заставляют. Это надо слышать! Хохма сплошная.
Евгений улыбался, глядя себе под ноги.
— Ему мой другой приятель один раз сказал. — Гарик, ты случайно не выступал в хоре мальчиков-зайчиков? — смеясь, продолжала Ольга. — А тот покраснел сразу, как помидор. Его так жалко стало. А тот парень, который ему это сказал, сам ни фига петь не умеет вообще. У него дома постоянно бардак такой, стены ободранные, обклеенные газетами какими-то, жуть, зато есть огромная коллекция перочинных ножей. Каких только ножей у него нет, ты бы видел! Там и с фонариками, и с отвёртками, и даже с циркулями есть
ножики.— Забавно, — кивнул Женя. — Я вот хотел узнать… А Сергей, кто он?
— Он — мой очень хороший друг, — улыбаясь, ответила Ольга. — Мой большой, добродушный и преданный котёнок.
— Это хорошо, что преданный, — вздохнул Евгений. — Значит хороший человек.
— Да, он классный. Но иногда бывает невыносимым.
— Все мы не без греха.
— Понимаешь, мы с ним по разному смотрим на жизнь.
— В чём это проявляется?
— Серёжке нужна семья. Он уже замучил меня намёками. Несколько раз пытался завести разговор на эту тему, но…
— Но тебе это не по душе.
— Да.
— Почему?
— Видишь ли, Жень, я не могу представить, что мне придётся жить рядом с этим человеком, видеть его каждый день.
— А что в этом особенного? Очень многие люди так живут всю свою жизнь.
— Это понятно, но…
— Просто Сергей на эту роль не подходит, я правильно понял?
— Отчасти. Он очень хороший друг, надёжный, добрый, понимающий. Но жить с ним всю жизнь…
— Видимо, ты просто не хочешь терять свою свободу.
— Ты угадал. Я слишком свободолюбива для такого шага. Сергей — прекрасный человек, но заботиться о нём всю жизнь — это выше моих сил.
— Но он, наверное, тоже будет о тебе заботиться?
— Сомневаюсь. Ох, Женька, давай закроем эту тему? Я не собираюсь замуж. И Серёга — просто мой товарищ. Мы с ним — просто друзья.
— Я верю, верю, — кивнул Женя. — Мне было интересно узнать о твоём друге. Если он относится к тебе хорошо — значит заслуживает моё уважение. Пойдём, спустимся к воде?
Он осторожно взял Ольгу под локоть, и они свернули с асфальтированной дорожки. Миновав аккуратные клумбы, с весело пестреющими шариками бархатцев, ребята начали спускаться по склону, поросшему багровым кустарником, пиная опавшую листву, и потрескивая сухими веточками. Фонарные столбы, статуи, урны, ограды и скамейки — остались позади. Теперь ничто не напоминало людям о цивилизации. Только осенняя природа, радующая глаз своим нарядным убранством.
Спуск закончился неожиданно. Внизу, перед Евгением и Ольгой раскинулась серая гладь пруда, окружённая со всех сторон редким камышом и плакучими ивами, склонившимися над ним, как над тёмным зеркалом. Спустившись к самой воде, Оля присела на корточки, и потрогала своё отражение. От её прикосновения, по поверхности разошлись колыхающиеся круги.
— А не очень холодная, — девушка обернулась к Евгению.
— Хочешь искупаться? — пошутил тот.
— Нет. Просто так сказала, — Ольга опять обернулась к воде. — Как тут здорово, красиво.
— Да, ты права, — он сел рядом с ней.
— У нас, на окраине города, тоже есть небольшой пруд. Там живут утки. Я один раз видела там маленьких утят. Такие милые. Пушистые и с перепончатыми лапками. Плавают за мамой, гуськом. Мне очень нравилось за ними наблюдать. А здесь тоже водятся утки?
— Да.
— Где же они?
— Не знаю. Может прячутся, может на юг улетели. Осень же, — Женя тихо рассмеялся.
— Что тебя насмешило?
— Да это я так… Легко на душе — вот и смеюсь.