Хо
Шрифт:
— Подожди. Сначала поешь.
— А что поесть?
— Пока ты спала, приходили ребята, и принесли тебе ужин, — Лиша кивнула в сторону столика, на котором стояла тарелка, покрытая полотенцем. — У тебя хорошие друзья. Они заботятся о тебе.
— Да, они молодцы, — кивнула Ольга, пододвигаясь к столику.
— Приятного аппетита.
Непонятная череда абстрактных картин, не задерживающихся в памяти ни на минуту… То взлёт в поднебесье, то провал в глубину… Сон ли? Забытье ли? Обморок или опьянение? Непонятно.
— Иван Сергеевич, Вы слышите меня?
— Э-э-э…
— Иван Сергеевич, сейчас Вы придёте в себя. Пожалуйста, не делайте резких движений.
Бекас слышал женский голос, но никак не мог сфокусировать своё непослушное зрение. Ему удалось рассмотреть только расплывчатый силуэт, нависающий над ним. Все попытки сконцентрироваться ни к чему не приводили. Его ежесекундно уносило в очередную череду бессмысленных галлюцинаций. Хорошо хоть, что теперь он может ощущать точку опоры. Теперь стало ясно, что он лежит на спине, а не беспомощно вращается в пространстве. Чем же его одурманили? Хлороформом?
— Каково его состояние? — послышался мужской басок.
— Могу сказать определённо. Оно не вызывает опасений. Это нормальная реакция здорового организма. Большинство людей именно так приходит в себя…
— А его здоровье? Восприимчивость к наркозу? Вы уверены, что у него нет противопоказаний к использованию…
— Успокойтесь. Он здоров как буйвол. Организм крепкий. С Гераниным было гораздо сложнее. А этот — смотрите, он уже почти проснулся. Всё говорит о том, что он в полном порядке. Обратите внимание на реакцию зрачков…
— Вижу-вижу. Ладно, Светлана Игоревна, выводите его быстрее из этого транса. Он нам нужен вменяемым.
— Не беспокойтесь, Павел Николаевич, скоро он будет готов.
Сознание Бекаса прояснялось с каждой минутой. И хотя зрение постоянно отъезжало в сторону, при попытке сосредоточиться на определённой точке, Иван уже начал более-менее адекватно воспринимать то, что его окружало: облик помещения и людей находящихся в нём.
— Как Вы себя чувствуете? — спросила женщина.
Её лицо то вытягивалось, то сплющивалось, то уродливо перекашивалось.
— М-м-м… Всё кружится, — простонал Бекас, пытаясь удержать неудержимо падающую голову.
— Это скоро пройдёт.
— М-м-м… Г-где, я?
— Вы в нашей студии. Не волнуйтесь пожалуйста.
По вискам Ивана прошлась мягкая ваточка, собирающая пот.
— В как-кой ещё ст… В какой ещё студии?
— Успокойтесь. Вам всё объяснят, когда Вы окончательно придёте в себя.
— М-м-м…
Бекас постепенно одерживал победу в борьбе с головокружением. Его слегка подташнивало, но в целом он чувствовал себя хорошо. Звуки больше не расслаивались и не расплывались. Теперь он уже совсем отчётливо слышал голос ухаживающей за ним женщины и глухое буханье музыки за стеной. Помещение было заполнено какой-то аппаратурой, белыми шкафами и осветительными приборами. В голову вернулась привычная
тяжесть, а сама она наконец-то закрепилась на шее, прекратив клониться и падать.— Зачем меня укололи? — полушёпотом спросил Ваня у женщины.
— Простите за такое неудобство. Это была вынужденная мера. Вы могли, не поняв сути происходящего, оказать сопротивление нашим сотрудникам, и причинить вред себе или им. В любом случае, неожиданная встреча с ними обернулась бы для вас совершенно ненужным тяжёлым стрессом. Ребятам пришлось на время усыпить Вас, чтобы доставить сюда без каких-либо проблем. Укольчик — совершенно безопасный транквилизатор. Благодаря ему, Вы теперь можете постепенно и совершенно спокойно вникать в ситуацию.
— Кто вы такие? Учёные, военные? А может быть какая-то тайная преступная организация, похищающая людей?
— Не угадали, — женщина улыбнулась.
Теперь Бекас мог видеть её приятную белозубую улыбку.
— Хм. Значит будем в догадки играть? Что ж. Если вы не относитесь к перечисленным структурам — мои дела не так уж и плохи. Так кто же вы тогда?
— Мы — представители шоу-бизнеса.
— Вот как? Это какого же шоу-бизнеса, позвольте узнать?
— Популярный телевизионный проект.
— Реалити шоу?! — Бекас хлопнул в ладоши и рассмеялся. — Так я и знал!
— Помним-помним, — опять заулыбалась женщина. — Мы все тогда отметили Вашу невероятную догадливость.
— Значит, весь этот корабль — сплошная съёмочная площадка?
— Ну-у, что-то вроде того…
— И что же у вас за шоу такое? Для маньяков и извращенцев?
— Почему Вы так говорите?
— А Вы не понимаете? Перед вашими долбанными телекамерами умерло два человека! А вы даже палец о палец не ударили, чтобы им помочь! Садисты чёртовы! Вы все должны предстать перед судом! Все, кто это устроил! Вы все ответите! Мы там умирали, по настоящему, а вы снимали всё это на плёнку и делали деньги на нашем горе, сволочи! Ненавижу вас!!!
Не смотря на то, что Бекас был крайне возмущён, его ярость уверенно заглушалась расторможенным состоянием. Под действием транквилизатора он был слишком вялым, и эмоции не могли одержать над ним верх. Поэтому он оставался совершенно спокойным, не смотря на кипящую в душе злость.
— Вот именно поэтому мы и сделали Вам укол. Первое впечатление от узнанного всегда порождает негодование у участников проекта, — объяснила женщина. — Под действием успокоительного Вы можете меня выслушать.
— А Вам есть что возразить мне? — Бекас приподнял бровь.
— Конечно. На самом деле, наше шоу отличается максимальными требованиями к безопасности его участников.
— Да неужели? И Вовка с Настей — яркие тому доказательства, да?
— Иван Сергеевич, на самом деле Ваши друзья — живы! Их смерти были инсценированы. Через несколько минут Вы сами в этом убедитесь, когда встретитесь с ними.
— Я хочу встретиться с ними сейчас!
— Это непременно произойдёт. Но чуть позже.