Чтение онлайн

То ли нарочно, то ли по счастливой случайности, но тот промахнулся, оставив сантиметровую дырку в деревянном полу, в сантиметрах десяти от моих пальцев ног. Выдох.

– Ты услышал нас, Уинтер.

И здесь я поверила в чудо - доброту человеческой души, способной пробиться через толстый слой льда настоящей бесчеловечности.

Сплюнув, один из них с полной озлобленностью и презрением осмотрел взволнованного Уинтера и направился на выход. Второй, с отвращением вытерев грязные ботинки о связанный бабушкой коврик, двинулся за напарником.

– Сегодня второй день твоего рождения, Форстерс, - выдохнув, серьезно отрезал Уинтер.

Веревки в чулане, стул на кухне, тряпка на

полу, и я тщательно вытираю все оставшиеся следы убийц. Дыру в полу я быстренько скрыла под коврик, переместила массивную тумбу, чтобы бабушка точно не смогла чего-то заподозрить.

– Уроды, - проворчала я, тщательно оттирая след от грязного ботинка первого из них, который мне больше всего не понравился.

– Они такие же, как и я, - выдохнул Уинтер.

– А кто сказал, что я только про тех двух?
– подарив парню озлобленный взгляд, я продолжила оттирать. Закончив, я прополоскала все тряпки. Еще раз оглядела комнаты. Все чисто.

Звук работающей замочной скважины, в котором трудился ключ, не мог не заставить нас встрепенуться. Уинтер как раз собирался уходить, но, похоже, это случится явно не сейчас.

Скважина не поддалась, ведь дверь была открыта. Ворчание, какой-то шепот сопровождался скрипом открывающейся двери.

Бабушка стояла в голубеньком платье, осыпанном рисунками ромашек разного размера. На ее голове покоилась панамка, а в руках пакет с небольшим количеством продуктов.

– Бабушка!
– воскликнула я с улыбкой на лице, бросившись к пакетам, но та завела занятую руку за спину. Прищурившись, она осмотрела Уинтера.
– Бабуль, я...

– Внучек, - она улыбнулась, и эта улыбка заставила меня не на шутку забеспокоиться.
– Тебе еще тренироваться и тренироваться, чтобы к Аде без шума в окно забираться, - со смехом выдала женщина, и мы в шоке посмотрели друг на друга.

– Что?!
– одновременные вскрики заставили бабушку смеяться сильнее.

– Что-что, знаю я ваши голубиные секретики. Стены то пропустят звук полета мухи!
– она прошла, и я наконец забрала пакеты. С лицом-помидором я рванула на кухню, тщательно обдумывая что скажу бабушке в свое оправдание.

Выйдя в коридор, я заметила улыбки на лице и бабушки, и... Уинтера!

– Ну что, голубки. Идём чай пить!
– она обхватила наши талии - единственный уровень высоты, куда с легкостью могли подняться её руки.

Я еще долго смотрела на Кейна с презрением, ведь могла сегодня лишиться жизни, но шутки бабушки все же победили то внутреннее негодование, и я отдалась порывам простых разговорчиков.

Боль, которую не победить.

С самого утра, как только открыла глаза и согрела свое тело теплым малиновым чаем от бабушки, и до самого последнего урока, как только я попрощалась с преподавателем по алгебре, я чувствовала себя человеком, которого беспощадно сбросили со скалы, отдавая в объятия склонов, острых и твердых камней, которые так и терзали мое тело до боли в костях. Кажется, я всю ночь крутилась в танцах, кубарем катясь с огромной высоты, и даже осталась жива - меня просто побили по щекам, позволив очнуться, а затем вернули домой, заставили уснуть, потом отправили в школу. А боль осталась. Она осталась. Она так и пронзает все мои органы, и кажется у меня массовый рак чего только можно. Он на последней стадии. Ты умрёшь, Ада Форстерс. Ты это заслужила.

Весь день школа для меня была какой-то тюрьмой, сгустком серой массы, плывущей по течению. А я была неусопшим призраком, который так и жаждал поиграться с живыми, превратившись в полтергейста. Что со мной?

Думаю, меня пробил страх. Прямо как та боль, которая глушила мое сознание. Я боялась Уинтера. Боялась того неправильного пути, который он избрал. Пути убийцы. Я вся горела, я леденела, превращалась в камень, становилась каплей воды в бесконечно

океане, превращалась в птицу, ненавязчиво кружащей над Далласом и не задумывающейся над проблемами людишек.

Голова кружилась до самой, что ни на есть, настоящей тошноты. Меня били. Били по голове, животу, спине, носу, рукам. Беспощадно. Так, как умеет только круг Кейна Уинтера.

– Ада!
– этот робкий возглас я слышу почти целый день, стоит мне выйти из класса на перемену. Когда трезвонил очередной сигнал с урока, я боялась покинуть кабинет, ведь знала, что он ждет за дверью и жаждет разговора.
– Ада!
– еще раз, и я просто закрываю глаза, с трудом сглатывая, чтобы не зареветь от той усиливающейся боли в груди. Весь учебный день я не старалась хоть как-то отозваться на свое имя. Я не хотела иметь с ним диалог. Хотела уйти, умереть и превратиться в призрака, просто исчезнуть. Я хотела отдаться размышлениям, чтобы заглушить щадящую боль внутри меня.
– Постой же ты!
– выкрикивает Уинтер, сконцентрировав в своих словах всю мощь и силу мысли, отчего я действительно остановилась. Взглянула окружающим в глаза - все с любопытством осматривают меня, а затем кидают взгляд на Кейна, который уже дышал мне в спину.

– Что?
– сухой хрип сорвался с моих уст, и я даже не была уверена, что он или кто-либо другой услышал мой ответ. Парень облегченно выдыхает, словно оказался на свободе после долгого срока тюрьмы, где тебе не дают свободы мысли и слова.

– Почему ты не разговаривала со мной? Это из-за них?

– Не разговаривала, потому что не хочу разговаривать. Мне тяжело. Один взгляд на того, в кого ты превратился, и я будто испускаю дух. Ухожу на тот свет!
– я оборачиваюсь, совершенно не ожидая, что он подойдет в этот момент ближе. Наши лица были буквально в пятнадцати сантиметрах друг от друга.
– Я слишком поздно осознала, что ты за человек. Те двое буквально открыли мне глаза на страшный мир, в котором есть ты. Ты, превращающийся в волка. И я не буду говорить при людях, что ты за подонок.

Мы еще очень долго всматривались в глаза противоположного, уносясь в далекое детство, где также проводили время, пытаясь распознать мысли друг друга. Тогда это были глупости вроде :" Она знает, что я ее сейчас обниму?", а в ответ: "Он догадывается, что я сейчас его обниму?". Детский взгляд на мир... Независимость от проблем взрослых... Ведь это так хорошо, верно? Почему же мы растем, принимая на плечи ношу в виде проблем и ошибок? Это смысл нашей жизни?

– Ада Форстерс!
– нас разъединяет Колман и встает прямо между нами. Проморгавшись, я переношу на нее озадаченный взгляд.
– Идем со мной гулять?

Она сейчас серьезно?

– У меня нет настроения, Райли, - сухо выдаю я.

– Что, опять меня шлешь?

– Завтра. Погуляем завтра, - с трудом сглатываю, принимая на себя очередной десяток взглядов вокруг столпившегося круга учеников.

Последний раз бросив на Кейна свой взгляд, я скромно выдыхаю, с трудом начиная передвигать ноги к выходу.

– Ада!! Ты мое 36 и 6, понимаешь? Температура тела здорового человека!!! Я не могу без тебя! Ты даришь мне силу и надежду! Все, как раньше! Слышите? Слушайте все!! Я не могу без Ады Форстерс!
– я оглянулась, но вскоре крепко зажмурила глаза, надеясь на волшебство. Ты откроешь глаза дома. Ты будешь дома. Дома, Ада.
– Я понимаю, что ты не хочешь видеть того, кто сейчас перед тобой стоит. Ты хочешь мира и покоя. Хочешь, чтобы я оставил все то дерьмо, кропотливо преследующее меня. Я и сам хочу, Ада!!!
– завопил парень.
– Но я не могу. Я подписал договор с дьяволом и больше не смогу жить нормальной жизнью! Но я не смогу жить и без тебя! И поверь мне, жизнь без Ады Форстерс куда больнее, чем убивать. Ты мой воздух, а без воздуха мы не можем жить! Я не смогу жить, Ада!!!
– он психовал, и каждый такой вскрик побуждал меня легко вздрагивать и зажмуривать глаза. Он хватался за волосы, ударял подошвой обуви о пол, изредка пиная кого-то из толпы.