Чтение онлайн

Эх, хотелось бы мне оказаться на мягкой кровати с симпатичной девахой, на "просты-ы-ынках" и с большим жбаном гранатового вина, но вместо этого я сначала отвел пиро к лекарю, который поливал ее руку дурно пахнущим антисептиком, а затем пришлось вместе тащиться к Шкуродёру.

По дороге я решил, что Хайки не помешала бы ванна, а значит обо мне и говорить нечего, но предстоящее дело казалось грязным, дурным. Я вспомнил разноцветных существ, веселившихся в живом городе, и помрачнел, не желая их предавать. Но раз обстоятельства вынуждают совершить нечто неприятное, то лучше сделать его в заскорузлой от пота и пустыни одежде, с немытой рожей и сожалением в сердце.

Пиро бурчала под нос, усердно пыталась убедить

себя, что Ястреб Джек вернется. Меня же больше занимало, когда Рё доберется до Хаира и каким он видит себе конфликт со Шкуродёром, будут ли переговоры или профессиональная резня начнется сразу, на пороге. Внутри замкнутого старого города со своими ритуалами любителю белого будет непросто. Но мысли, которыми механиндзя поделился с нами под действием развязывающего языки обаяния Ястреба Джека, говорили, что грядет война.

Особняк Шкуродёра, его зверинец и прилагающиеся сады занимали немалую часть Хаира. Тонкая кованая решетка, недружелюбно завершающаяся острыми пиками, опоясывала его владения, фонтаны бездарно расплескивали воду. Если Рё изображал аскета, давая слабину только в отношении одежды и огромных вложений в импланты, то поместье Шкуродёра всецело кричало о характере правителя старого толка, для которого роскошь – способ показать власть. То тут, то там за оградой виднелись мордовороты с оружием. Многие из них сражались на боевых аренах Шкуродёра, где любили пот и кровь под крепкие напитки, и в своем мясницком ремесле эти ребята преуспели. Тени от гранатовых деревьев нарисовали на дорожках непроходимый лабиринт.

– Ты остаешься здесь, - приказал я Хайки не допускающим возражения голосом. – У Шкуродёра сложные отношения с мутантами.

Хайки подняла бровь:

– А если на тебя нападут? Тоже тут сидеть?

– У меня есть пушки, - я похлопал по бедрам. – Вы, мутанты, постоянно забываете о пользе пуль. Сиди здесь и не издавай ни звука. Изображай усталую бродяжку, и смотри, чтобы тебя не заметили охотники. Если кто-то подойдёт или начнет приставать, отступай в переулки.

Пиро кивнула.

Когда я вошел, Шкуродёр сидел в кресле-качалке и хлопал в ладоши, довольно покрякивая. Перед ним под жизнерадостный ритмичный фанк, звучащий со старого проигрывателя, танцевал щупловатый мужик. Судя по грации пьяного борова, он не был специалистом в танцах, но заворачивал коленца вслед за гитаристом так, что ноги подгибались от усердия. Я даже подумал, что застал проклятого кредитора в хорошем настроении, занятым бесхитростными забавами, как и полагается пожилому человеку, но быстро заметил лежащий на коленях тирана пистолет.

Скрываясь за пестрым наполнением кабинета, состоявшим из статуэток, зоологических справочников, трофеев из чучел животных и портретов давно умерших людей в белых париках, охранник Шкуродёра Реза тоже пристально наблюдал за танцующим спиной ко мне человеком.

– А-а, Вербовщик, - приподнялся хозяин.
– Я тебя давно жду. Когда я просил обокрасть Рё, я не просил тебя засветиться на весь мир и устроить передел пустошей между бандами.

Танцор замедлил движения, но Шкуродёр встал и отвесил ему чувствительную затрещину, после которой тот начал двигаться поживее.

Для 55-летнего убийцы и ростовщика мэр Хаира находился в неплохой форме, хотя брюхо уже перестало помещаться в брюки старинного покроя. Он напоминал мне стареющего игрока в гольф со старых снимков в газетах — в голубой рубашке-поло, светлых брюках, с часами на руке и короткой стрижкой. Шкуродёр осознанно выглядел словно анахронизм или реконструктор, тщательно воссоздающий давно ушедшую эпоху.

– Танцуй, дружок, танцуй, - он похлопал заплетающегося в танце мужчину по плечу, от чего тот покачнулся.
– Осталось всего пять часов.

Реза хмыкнул из угла, а мужик, лица которого я так и не увидел, издал невоспроизводимый всхлип.

– Он мне не

заплатил, Вербовщик, - объяснил происходящее Шкуродёр. – И ты знаешь, что происходит с такими людьми. Но глупец спросил, не может ли отработать чем-то свой долг, а я как раз читал старый роман про халифов. Старая литература полна неописуемой магии, Чиллиз. Все азиаты были невероятными поэтами, но сейчас у нас никто не азиат — и все азиаты. Кто бы мог подумать, что страны и нации будут разрушены искажениями в один момент...

Зажигательная музыка делала слова Шкуродера безобидными, словно я смотрю постановку, но чем дальше, тем более зловещим становилось происходящее.

– Так вот, книга. Там рассказывалось, что танцоры целый день услаждали взор загоревавшего халифа. Целый день, а? Я решил проверить, возможно ли такое. Не сможет — придется его наказать, но вдруг получится, - самый крупный ростовщик пустошей рассмеялся.
– Я болею за мелкого засранца. Мне нравится, когда легенды оказываются правдой.

– Он непрофессиональный танцор, - сдержанно заметил я.
– Стоило бы уменьшить срок, иначе это нечестно. Танцоры халифа – тренированные люди, посвятившие этому всю жизнь. А это просто нищеброд с улиц.

Ни грамма сочувствия – и, может, мужику повезет.

– Слышал, Али? Мой добрый друг Чиллиз говорит, что тебе стоит скинуть часок, - Шкуродёр крутанул пистолет и подмигнул Резе.
– Так и быть. Хорошего гостя стоит приветствовать, как полагается. Реза, присмотри за нашим талантливым другом, а мы с Чиллизом прогуляемся.

Я искренне надеялся, что этот скинутый час позволит Али не попасть в знаменитый шкаф содранных кож Шкуродёра, но хозяин не дал мне поразмыслить над судьбой должника, увлекая прочь из комнаты.

Мы прошли по галерее, увешанной рисунками перепелов на блюде, портретами женщин в смешных шапочках с пером и большим изображением морской битвы. Из комнаты неторопливо вышли два больших белых пса и следовали за нами на небольшом расстоянии. Шкуродёр держался за прошлое так же цепко, как и за свои деньги, но он умрет, как и все, картины сгниют, а искажения победят.

– Люди говорят, что Рё отправил за вами отряд, а это значит, что он вас поймал. От Рё не сбежишь, Чиллиз, так что я не знаю, чем ты думал. Я надеялся на твой интеллект и тихую, спокойную операцию, хотя этого и не оговаривал. Мммм, нет... Не было такого. Так что главный вопрос, почему он тебя не убил?

Он сделал знак охранникам, стоящим у лестницы, и те заметно оживились, внутренне подготовились к сопротивлению. Визит к плотоядному богомолу из искажений, если он существовал, начал маячить перед моим внутренним зрением.

– Я свалил все на тебя, - честно признался я. – И Рё, между прочим, обрадовался.

– Человек пойдет на многое, чтобы остаться в живых. Но я не спрашивал, что ты ему наплел. Я спросил, почему он тебя отпустил.

Тот момент, когда приходится подбирать слова очень осторожно. Что же сделать? Сдать Джека? Тогда мутантом заинтересуется весь Хаир, а не только охотники за головами. Ястреб Джек, конечно, - та еще заноза в заднице, да еще и неуважительно свалил, но все же внимания Шкуродёра не заслуживал.

– Рё отправил меня как сообщение, что он скоро нападёт на Хаир. Сказал тебе передать, что нельзя обворовывать хана пустошей и не получить по заслугам, - самозабвенно сочинял я.

– Он прямо так и сказал? Хан пустошей? Надо же.

Шкуродёр рассмеялся и засунул руки в карманы, приглашая двигаться дальше. Мы спустились по лестнице в конце галереи и теперь пересекали сад, двигаясь в сторону зверинца. Теплый ветер резвился в прохладных кронах тщательно подобранных деревьев, источали аромат размякшие на жаре розы. Псы неторопливо шагали следом, тяжело переставляя мощные лапы. Шкуродёр был помешан на коллекционировании животных, и рев особо ценных экземпляров слышался издалека.