Гроссмейстер
Шрифт:
– И много таких вещей?
– Нет. Всего две.
– Расскажете?
– Только если Вы согласитесь отужинать со мной завтра.
Лина откладывает ручку в сторону, сплетая пальцы. Они белые, намного светлее, чем основной тон кожи. Непропорционально длинные. Не очень красиво, но что-то есть в этом зрелище цепляющее.
– Извините, однако я предпочитаю не иметь каких-либо контактов со своими пациентами вне моего кабинета.
– Жаль, – уверено говорит парень, возвращаясь на место. – Как жаль, что у Вас нет права на отказ.
Девушка снимает очки. Увы, но этот проблемный пациент лишь потерял
Тео не может отвести взгляда от тонких запястий, прикрытых чёрной рубашкой. Ей не шёл этот внешний вид. Он сам не знал, что так залюбуется.
Берёт белого слона и передвигает на поле G5. Ему так виднее. Задерживает палец на нём и спрашивает:
– Играете?
– Нет, – едва ли рука парня оставляет в покое шахматную доску, она возвращает фигуру на место. – В более молодом возрасте увлекалась. На данный момент это лишь часть интерьера.
Часы пропищали три раза. Она завела их сразу же, как только дверь её кабинета открылась, а новый пациент вошёл вовнутрь.
– На сегодня мы закончим, – закрывая тетрадь, выдыхает Лина. – Благодарю за сеанс.
За последние полчаса, что длился этот сеанс, Лина не раз успела пожалеть о том, что вообще согласилась взять его на приём. По нему не было заметно, что он страдает из-за последствий аварии, да и его поведение не отличалось от основной массы здоровых людей.
Своих пациентов узнает за милю – большой опыт, полученный в горячих точках. Она в миг определяет их по бегающим встревоженным глазам и перепуганным лицам. Вот отличались они и всё. Такое ни с чем не спутать.
Она вздыхает, обходя стол и снимая с плеч белый халат. Заостряет внимание на слоне на G5.
– Я уверена, что вернула всё в первоначальный вид, – голос немного охрипший. Дождливая и студёная погода сделали своё дело. – Чёртов гроссмейстер.
Надо же, насколько удивителен мир – они не виделись полжизни, по факту. Однако сегодня судьба свела их вновь, только уже совсем в другом месте и в другом положении. Теперь они не школьники, а взрослые и самостоятельные люди. Вьери фаталист до мозга костей.
Пятнадцать лет прошло, а Тео Веббер почти не изменился – всё те же привычки и характерные сыну известного бизнесмена повадки. Одно радует – изменилась реакция Лины на него. Ранее она бы сразу отказалась от приёма и перенаправила проблемного пациента к коллегам, но сейчас эта встреча не вызвала подобных эмоций – подумаешь, встретиться со врагом лицом к лицу. Это он тогда был устрашающим и жутким. Сейчас же всё прошло – она его врач. Только от чего лечить-то?
Лина глухо посмеивается, а после отвечает на телефонный звонок. Два пропущенных. Это ею так мысли овладели, что она не услышала трели?
– Да? – спрашивает она усталым голосом.
– Добрый вечер, извините за столь поздний звонок, – голос по ту сторону провода говорит медленно и размеренно. Приятный тембр и чёткая дикция. – Я Хьюго Веббер, отец Тео, хотел узнать у Вас – как прошёл приём?
А, вот оно что.
– Я не имею права разглашать эту информацию. Медицинская тайна, прошу прощения.
– Послушайте, – и почему у неё возникает чувство, будто её зажимают
в тиски? Медленно, но уверенно. – Вы обязаны обследовать его как следует.– Мне придётся перенаправить его к другому специалисту. По моей части он абсолютно здоров.
– Я настаиваю на том, что ему необходимо посещать именно Ваш кабинет.
– Мой секретарь отправит Вам контакты других высококвалифицированных диагностов. Извините, мой рабочий день окончен, позвоните в начале следующей недели.
Она сбрасывает звонок и кладёт телефон в карман пальто. Закрывает кабинет и шагает по длинному коридору.
Эта забота явно дурно попахивает. Его пытаются признать вменяемым? Или наоборот – делают всё, чтобы упечь сына в место, где хорошо лечат нервы? Какая вообще цель у этого?
Спускается на лифте, забывая о том, что нужно было занести отчёты за прошлый месяц в архив. Да и чёрт с ними.
Использовать психиатрию в своих делах – ужасно и подло, так ещё и впутывать туда ни в чём невиновных людей. Бизнес – дело грязное.
– Доброе утро, доктор Вьери. У Вас на обед записан пациент ещё, – голос Сары, работающей в регистратуре, Лина признаёт не сразу. – Перенести?
– Я же говорила, что я ушла на больничный, – заходясь надрывистым кашлем, хрипит врач. – На следующую неделю запишите, там к концу где-то окно есть. Пусть приходит.
– Хорошо, тогда в пятницу в два часа дня у вас сеанс с Тео Веббером.
Лина сразу же сбрасывает трубку, едва слышит знакомое имя. Бред.
Сюр какой-то. Зачем он вновь записывается на приём, если здоров? Это очередная его издёвка? Да, скорее всего. Только сейчас, в отличие от средней школы, Лине некуда было бежать. Она словно зажата в клещи.
Смех, хоть к коллеге на приём записывайся.
И это было лишь начало понедельника. Хорошо, если так хочет, то будет ему справка о том, что он здоров. Пусть только появится.
В целом, день проходит достаточно лениво – Лина весь день пролежала под двумя покрывалами, каждый час меряя температуру и читая книги о психиатрии. Вот как не вовремя эта болезнь приходится.
К вечеру на красных цифрах градусника наконец-то наступило изменение – 38,6 превратились в 38,1. Прогресс, как ни крути.
Она сидит на пустой кухне, упираясь локтями в барную стойку – стемнело быстро из-за непрекращающегося весь день дождя. Город погрузился в полумрак. И лишь огоньки с окон хоть как-то освещали эту непроглядную дождливую бездну.
Вертит в левой руке ручку, вчитываясь в строки анамнеза нового пациента, пришедшего в среду на той неделе: «…посттравматический синдром…», «…служба на Среднем Востоке…», «…плен…». Каждое слово, с которым она сталкивалась в истории болезни, было до боли знакомым. Кажется, будто и не было четырёх последних месяцев, проведенных в спокойной обстановке, в тихом кабинете и в новой, совсем необжитой серой квартире.
Час проходит в раздумьях и заполнении отчёта, составлении плана лечения. Она бы назвала его самым тяжелым пациентом за последний месяц. Самое главное – грамотно подобрать препараты и темы для сеансов. Ей приходилось часто работать с подобным во времена службы на Востоке. Как она только сама не сошла с ума?