Грог. История орка
Шрифт:
– Да ты бы сейчас тоже с ними малевал, если бы не выигрывал, – подметил Грог, вызвав всеобщий смех.
Все они действительно неплохо сдружились, даже Мирека приняли в свою компанию без проблем. Оказалось, что Раног и Тахог пришли записываться вместе, как Грог с Миреком.
Тахог в один из вечеров поведал, что до встречи с одноглазым был батраком. Его семья занималась скорняжным делом, но, когда ты среди детей даже не третий по счёту, на отцовское наследство можно не рассчитывать. Тахогу пришлось перебиваться временными заработками, пока в одной из деревень он не встретил орка, которому в жизни пришлось ещё труднее. Это был день, когда вся деревня выгоняла Ранога. Соседи разгромили его дом, перебили все горшки, которые орк делал на продажу,
Тахог, ставший свидетелем выдворения, помог новому знакомому прийти в себя и предложил отправиться куда-нибудь вместе. В конце концов, они дошли до того, что записались в армию.
История Найзога была не менее печальна: он тоже всё потерял, точнее всех. Его деревня вымерла из-за голода и какой-то хвори. Выжили только он и сосед. Сосед, похоронив всю свою немаленькую семью, тронулся умом и ушёл куда-то в лес. Найзог сначала ему даже завидовал, потому что его собственный рассудок оказался до отвращения стойким. Кого именно Найзог похоронил там, в родной деревне, он никому не говорил. Зато часто благодарил Знающего за то, что тот оставил ему способность радоваться жизни, ведь он до сих пор жив, а значит должен радоваться.
Следующий день рота лорда Арвела встретила на марше. Правда, сержанты называли шествие несколько иными, откровенно резкими словами и постоянно подгоняли солдат. Сами себя они сравнивали с пастушьими псами среди стада овец. У «овец», конечно же, для них были совсем другие эпитеты.
– Нохи вшивые, – не выдержал кто-то, правда, не очень громко.
– Сволота! – поддержали его, тоже в полголоса.
Продвигались и вправду медленно: за нагруженными своим скарбом людьми и орками шёл обоз с продовольствием, фуражом, палатками, инструментами и вещами командующего состава. Следом ехали кузнец и интендант с семьями. Хорошо ещё, что часть вещей будущая пехота тоже могла скинуть в обоз: не надо было тащить на себе оружие и экипировку.
Легче всего, конечно, было конным, которые неспешно двигались впереди. Это были сам лорд, его заместитель и их оруженосцы.
– Когда там привал? – послышался чуть впереди голос Тахога. – Мне б ходули свои перевязать получше, а то к концу дня сотру их до задницы.
– Хотелось бы поскорее, – поддержал его идущий рядом орк. – Я бы лямку у мешка подшил: не выдерживает он такой вес.
– Смотрите, чтобы люди ваших причитаний не услышали, засмеют, – заметил Грог, который чувствовал себя прекрасно в новых сапогах. – Перестанут верить, что мы чего-то стоим.
– И это говорит тот, кому что копьё, что лопата – одно: землю рыть! – тут же ответил орк с перегруженным мешком.
– Значит, смогу быстро тебя прикопать, чтоб не язвил.
Вокруг загудели и зашумели, а шутник обернулся к Грогу. Он был не старше его, но выше, и клыки в широкой челюсти выступали сильнее.
– Смотрите-ка, кому-то жить скучно. Ну, подожди до привала, я тебе веселье устрою.
– Ты не в моём вкусе, не напрягайся.
Слова вылетали сами собой, и молодой орк не смог бы в этот момент объяснить, что им двигало. Усталость и раздражение? Задетая гордость? Или банальное неверие, что драка вообще возможна, ведь они под бдительным наблюдением рыжего сержанта? Так или иначе, словесная перепалка быстро вышла за рамки дружеской: задетый орк прямо пообещал, что,
когда он с ним закончит, Грогу можно будет не беспокоиться о потомстве. Тому в ответ полетело обещание «пересчитать» зубы.– Э, ребят, хватит, – попытался утихомирить их Найзог. – Дервог, Грог, чего сцепились? Поболтали и будет.
Оба замолчали, но напряжение осталось.
После пары полупривалов, наконец, устроили полноценный отдых. Часть людей, где остановилась, там же и села. Сержанты подняли их пинками и матюгами и раздали приказы нормально подготовить место для обеда. Вскоре затрещали костры, и запахло едой: воины наскоро жарили лепёшки и готовили фасоль.
Кто-то из людей жаловался на боль в ногах, кто-то – на боль в спине и плечах. Мозоли тоже были большой проблемой. Орки же старались молчать, а если от них и слышалось что-то, то по большей части про скудость рациона: всё-таки слова Грога напомнили им, что они гордые.
Грог уже дожёвывал лепёшку, как вдруг сидевшие рядом товарищи резко обернулись. Он последовал их примеру и вовремя отпрянул в сторону: массивный кулак ударил воздух там, где была его голова. Это Дервог решил выполнить своё обещание и развлечь Грога на привале.
– Оп, – Грог вскочил и приготовился драться. – От слов к делу, значит.
Дервог не стал отвечать, снова ударил. Грог успел заслониться, предплечье вспыхнуло болью. Ответил он резким сближением и мощным ударом в корпус. Оба орка тут же вцепились друг в друга так, что не разобрать, кто и куда бьёт. Тем не менее, некоторые удары были более чем меткие: к моменту, когда дебоширов разняли, оба ничего не видели из-за крови, боли и быстро заплывающих глаз.
Слух тоже работал не особо хорошо, тем не менее, самый громкий голос невозможно было не расслышать.
– Обоим десять ударов палками сейчас и ещё двадцать на вечернем привале. Сдохнете – бросим у дороги как поганых нохов! – рычал сержант Флав, стоя между шатающимися горе-драчунами.
Затем он резко развернулся и ушёл к своей палатке. Грог и Дервог, ещё не до конца осознавшие масштаб проступка, разошлись в разные стороны, чтобы привести себя в порядок.
– Ты рожу-то утри, – тихо проговорил Ранок, подавая Грогу какую-то тряпицу.
– Утру, – буркнул тот в ответ.
Кровь сочилась из ссадины над левым глазом, а сам глаз болел. Да что уж там, всё лицо болело, а ещё рёбра и руки. А вот костяшки не болели, хотя выглядели так, будто Грог искупал их в крови.
– Грог, ты влип, – озвучил очевидное Тахог. – Ты только до вечера на своих двоих дойди, хорошо?
– Куда ж я денусь.
Он прижал тряпицу к ссадине и только теперь посмотрел на товарищей. Все трое сидели с мрачными лицами и глядели на него так, будто вот-вот отпевать примутся.
– Да ладно вам, – попытался собраться Грог. – Тридцать палок как-нибудь выдержу. Тем более, не за раз.
– А идти ты как с раскрашенной спиной будешь? – задал насущный вопрос Найзог. – Он тебе отлежаться не даст.
Найзог всё говорил правильно. Отряд орков потому и был самым дисциплинированным, что все знали: каким бы ни было наказание за нарушение дисциплины у людей, применительно к оркам умножай его на два.
Грог не успел ни прийти в себя, ни нормально ответить товарищам: к костру подошли четыре человека. Двое из них с палками. Грог с трудом сглотнул, в ушах зазвенело: разум отказывался воспринимать происходящее.
– Орк Грог, – начал один из людей. – Ты, находясь в рядах армии Его Величества короля Олдина Первого, посмел вести себя неподобающим образом и чинить беспорядок. Этим ты позоришь честь воина и честь армии Тирифа. Ты будешь наказан: десять палок сейчас и двадцать палок по прибытии на место ночёвки. Первая часть наказания будет осуществлена немедленно и при свидетелях, в назидание твоим товарищам.
Не желая выглядеть трусом, молодой орк встал, гордо расправил плечи, выдвинул челюсть. Всё верно: за проступком следует наказание. Он позволил случиться драке, теперь он должен расплатиться за свою ошибку.