Гримуар
Шрифт:
Но эту идею она отмела сразу же. Ей было проще принять за правду вариант «да по мне сразу видно, что у меня всегда с собой книга», или что эта фраза была удачной догадкой старичка-продавца, чем рассмотреть какие-то другие причины и возможности.
Кроме того от размышлений на эту тему ее отвлекли сообщения Марины. Она уговаривала подругу пойти на вечеринку в пятницу, чтобы та не обращала внимания на Пашу, расслабилась наконец-то и отпустила ситуацию. Лера и сама не понимала, когда все вокруг начали считать, что она «страдает». И чем больше она отрицала и утверждала, что все у нее и у них в целом все нормально, тем больше знакомые начинали качать головой и бросать на нее грустные взгляды. И это раздражало
II
В таких невеселых мыслях Лера зашла домой. Большая квартира встретила ее глухой тишиной. Лера была единственным ребенком, и родители очень ее любили, но как-то уж очень по-своему. В какой-то момент они видимо решили, что лучшее для их чада это когда у него все есть, и с головой погрузились в работу. У отца был транспортный бизнес, а у матери свой салон красоты. И оба они руководствовались принципом «хочешь сделать хорошо — сделай сам», поэтому сутками пропадали на работе.
Хорошо, что у Леры была бабушка, иначе она могла бы вырасти разбалованной и вздорной особой. Но Бабулечка, как девушка звала ее с самого детства, была ласковой, доброй, но строгой женщиной. Это она привила Лере любовь к чтению. Это она в школьные годы отвела ее в секцию легкой атлетики. Это она была всегда рядом с внучкой. И с тех пор как ее не стало, Лера всегда была дома одна, на все праздники и дни рождения.
— Я дома.
Лера зашла в пустую квартиру и остановилась в раздумьях, чем же ей заняться. Она решила устранить те немногие замечания по дипломной работе, которые еще остались, но только после того как сходит в душ. На исправление текста ушло не так много времени, как она рассчитывала. Откинувшись в кресле, Лера скользила взглядом по комнате, ища себе занятие, пока ее взгляд не уткнулся в сумку.
Книга.
Она достала старое издание и с улыбкой погладила кожу и жесткий тисненый переплет. Ей нравилось чувствовать книгу в руках. Лера не удержалась и понюхала обложку. Кожа пахла жимолостью. Она сразу узнала этот запах, любимый еще с детства. В памяти сразу всплыли картинки, как она обрывала кусты на даче, набивая рот ягодами, пока Бабулечка не видит.
Такая старая, я думала, она будет пахнуть пылью и сыростью. Странно все же. Такое красивое оформление и в хорошем состоянии, а пустая…
Лера еще раз погладила книгу, наслаждаясь ощущениями теплой шершавой кожи и любимым запахом. Затем открыла ее, чтобы проверить, может она все-таки что-то упустила при первом просмотре, и, подпрыгнув в кресле, едва не выронила книгу.
Книга не была пустой. На ее плотных и жестких страницах были красивые красочные изображения, витиеватый с большим количеством завитушек рукописный текст, схематичные рисунки, сопровождаемые заметками.
Лера слезла на пол, положив книгу перед собой, лихорадочно начала листать книгу, бегло осматривая ее. Ни одной пустой страницы. Но она была готова поклясться, что раньше тут не было ни единой буковки, ни тем более карт и рисунков. Склонившись над книгой еще ниже, Лера начала более внимательно рассматривать страницы. Но сфокусироваться было сложно, возможно, из-за столь вычурного почерка.
Чем больше Лера разглядывала содержимое книги, тем ярче и насыщенней становился цвет чернил, словно текст проступал изнутри
страницы. Стало легче прочитать написанное, изначально непонятные буквы и символы сами собой переводились на ее родной язык, подстраиваясь под нее. Лера оторвалась от книги, перед глазами все плыло. Она провела руками по лицу, потерла глаза, поморгала пару раз, как делала всякий раз, когда засидится за книгой или компьютером, и снова склонилась над страницами. Только в этот раз текст был четкий, разборчивый не смотря на необычный почерк. Лера начала читать, но не прочитала и слова, как свет вокруг нее на мгновение погас, а когда снова появился, она оказалась в каком-то незнакомом месте.И это было не самое лучшее или прекрасное место. Даже приятным его нельзя было назвать.
Первое что бросилось в глаза так это толстый слой пыли и паутины. Лера поднялась на ноги и брезгливо отряхнулась. Уже после этого она заметила, что окружена огромными стеллажами, которые были уставлены книгами, вазами, деревянными статуэтками, ножами и прочими вещицами. Но книг было больше всего. Они были повсюду. На полках, на полу, наваленные в стопки и башни, грозившие при одном неловком движении развалиться и погребсти под собой.
Девушка подняла голову вверх и увидела на потолке огромную люстру, усыпанную хрустальными подвесками. И только тут она обратила внимание, что стоит прямо в центре огтагона, образованного восьмью стеллажами. Между ними были восемь дорог, теряющихся в темноте.
Нервно усмехнувшись, она сжала руки в кулаки и начала постукивать себя по бедру. Ее нелюбовь к ожиданию была только следствием страха быть загнанной в угол, не иметь пути отступления. А тут комната непонятно где, непонятно как она здесь оказалась и не понятно как отсюда выбраться. Лера начала паниковать. Пытаясь успокоиться, она начала отсчитывать вдохи и выдохи.
— Здесь есть кто-нибудь? — тихо и неуверенно спросила девушка у пустоты.
Еще неизвестно, что лучше. Если кто-нибудь ответит или если никто не ответит…
Это первая мысль, возникшая у нее в голове, следующая была: «Это все сон, сон…».
— Здравствуй, здравствуй.
Голос раздался откуда-то справа. Лера резко обернулась и увидела старичка-продавца с ярмарки. Вот кого, но только не его она ожидала здесь встретить.
— Я вижу у тебя много вопросов, — старичок поманил ее рукой, — пойдем со мной, я тебе все расскажу и покажу.
— Ну, уж нет. Сейчас за тобой пойду, а ты меня еще и съесть попытаешься, потом удирай от тебя по канавам каким-нибудь… — слова вырвались быстрее, чем Лера поняла, что она собственно говорит.
Старичок от удивления даже открыл прищуренные глаза.
— Вот оно как. А с чего же ты взяла, что я тебя есть собрался?
— Да наобум сказала. Разве хорошие сны начинаются с таких вот мест? Все в пыли да паутине, точно логово маньяка…
— Сон говоришь. А ты знаешь, чем сон от яви отличается? — Лера молчала и пристально смотрела на старика, который снова стал щуриться и улыбаться как сытый довольный кот, — Во сне страшно, да не больно. А наяву все чувствуешь и страх и боль. Коли хочешь проверить, сон это аль не сон, ударь себя да посмотри, больно будет или не больно.
Лера все еще подозрительно смотрела на старика и параллельно соображала.
Если это мое больное подсознание, значит, если я ударю, как он мне говорит, будет больно. Но, тем не менее, это действительно хороший способ проверить, только модель надо сломать. Не ударить, а например…
Дальше она уже не думала, а делала. Взяв с полки маленький, острый ножик для писем она уколола себе палец и на его кончике сразу появилась ярко-красная капля крови. Но главное было в том, что было больно! Палец после прокола привычно пульсировал, а сознание начинало раскачиваться как в лодке. Ошибок быть не могло.