Гримерка Буратино
Шрифт:
— Стелла, это ты в Камасутре нашла? Французский перевод, — Никита в полную масть развлекался.
— Дурак, это такое описание темперамента человека из книги «Философ на пляже», — оправдывалась психолог доморощенный.
— Вацлав, ты и на пляже «порхал»? — с намёком осведомился Борисов. Вацлав намёка не понял.
— Короче, Вацлав у вас — орёл, — это от Мелехова. — Тогда князь Рустам — лев. И на князя от полковников посыпались характеристики хвалебного толка. Рустам, молча, с лёгкой улыбкой, слушал нахваливание его «царского всевеличия».
— А Борн у нас — змей. Умудрённый и поднаторевший. Раздались вопли — «браво» и «бис». Привстал и поклонился. Слегка.
— Борн, не мудрый, а мутный.
— Это у него после седьмой рюмки, мля. И, согласен, змеюка он, мля. А ещё злюка… Местами, Борн, местами, — Борисов оправдывался. После тычка от Эльзы.
— Сеньор, вас тут костят, а вы молчите. Почему? — Ястребов требовал от меня объяснений.
— Ботекс я колю. Каждый месяц, и в глаза тоже, — ответил. — Стелла, переходи к Шарпу.
— А его нет. За глаза не буду Алекса расписывать. «В глаза не льсти, за глаза не брани». Борн, знаешь такую поговорку? О, опять глаза стеклянные сделал!
— Да, ладно, Стелла, мы ж все на него похожи внешне и внутренне. Наши глаза — его глаза. Льсти.
— Опять, ты, Борн, отговорку нашел. Ну, ладно. Шарп у нас душка, джельтемен, но…
— Он даже дружески не флиртует, джельтемен ваш! — сказанула Регина, Мелехов аж руками всплеснул от такого закидона жены.
— Регина права, не флиртует, мы даже не знаем, есть ли у него пассия!! Ой…
Далее в дворике была немая сцена. Это пришёл Алекс под ручку с двумя(!) симпатичнейшими близняшками-тлека. Шарп, с улыбочкой а ля Вацлав, осматривал наши застывшие от обалдайса лица.
— По ходу он — кролик. Англицский. Первым пришёл в себя Ястребов. Наша ржачка тянулась минут пять. Алекс, удивлённо, посмотрел на нас и сделал таки правильный вывод.
— Это кто у нас классификацией темпераментов двойников занимается? Стелла? Если судить по надутости Борна, то он — змей. Вацлав, по определению — орёл, князь — лев, а я значит — кролик. Дарвинша, блин! Стелла, а ты Лукаса охомутала? Стелла неопределённо повела плечиком. — Значит, охомутала. Знакомьтесь, это — Зита и Гита. Девушки грациозно и очень естественно сделали реверанс, спокойно реагирую на наше их разглядывание. «Симпатюльки, что тут скажешь». В стиле Айшварии Рай Баччан. Темноволосые, глаза миндалевидные, зелёные омутища с перчиком. Хоть на «Мисс мира» посылай, и Болливуд заводи.
— Алекс, это в настоящий момент твои пассии? — Эльза заинтересовалась, видимо прикидуя, можно ли их в кино заманить. Теперь уже Шарп неопределённо повёл плечиком. — Значит постоянные пассии, — припечатала ярлык Эльза.
— Алекс, тебе надо в Агру, в третий квартал. Подколол двойника. Ляльки захихикали.
— Регина, в предоставленный момент можешь флиртовать с Алексом, а мужчин я забираю. Дела… Мелехов, видимо обиженный на жену за её моветон, решил отвлечься от каких-то там своих комплексов за работой — хакая навороченный комп репликатора Лукаса.
По дороге к Лукасу, сумрачный Мелехов, поделился с нами опасениями, что примеру Шарпа последуют и казаки его бригады. Мы отмахнулись. А Лукас, после двух дней славного затворничества, с ужастью разглядывал новые программы, которые нафигачили в его комп изворотливые хакеры. При всём том, работать стало значительно проще. Макет корабля вышел на пять с плюсом, но главным камнем преткновения стали движители. Что предлагал нам комп, нас не устраивало. — Всего 11 миль в час, курам на смех. Лукас, Мелехов, Макс и Любомир бились с «железкой» два дня. Итог их бдений был славным и печальным. Славным потому, что мы получили корабль с недурственными показателями. А печальным — НИС «Карась» и моя яхта — пошли на
«металлолом». Пришлось наши движители устанавливать на «Хобо» (так назвал корабль Гай Сципион), а корпуса пошли на добронирование.Когда макет «Хобо» был готов, удивил Лукас, заявив, что денег за корабль он не возьмёт и поедет с нами, со своим кланом. «Ну да, хорошо Стелла плечиком пожала»… 80000 просских империалов я ему по-тихому перевёл.
И Вилькицкий в макет безотложно внёс коррективы. На носу «Хобо» расположил артустановку АК-100, в задах судна две РЗСО 9К55 «Град-1». Установили СУО «Лев-200». На верхней палубе установили четыре поста сдвоенных американских пулемётов и два поста опорно-пусковой установки «Джигит», с двумя пусковыми установками «Игла», с системой внешнего предварительного целеуказания «свой-чужой», средствами собственной диагностики и технического обслуживания. На корпус корабля нанесли материал с поглощением и рассеиванием радиоволн РЛС, корабельную артиллерию спрятали за специальными шторками. И стал «Хобо» зубастым.
— Гладко было на бумаге, да забыли про овраги… А я вас предупреждал, — прокомментировал ситуацию Мелехов, когда подошло время «выкупать» забронировананные койко-места на нашем круизном лайнере. — Хорошо, что вначале озаботились посчитать пассажиров, а уж потом эскиз переводить в натурную вещь. Господа, не хватает 16 койко-мест. «Несомненный прокол». Пока Мелехов бился с репликатором, казаки без присмотра занялись подбором невест. «И увлеклись»… Всех свободных девушек-тлека из Тэржа решили увезти. Они же все красотки, послушные и всё такое. Мелехов попытался воздействовать на своих подчинённых, но казаки показали ему устав, где не указывалось, как контрактникам проводить свободное время. А решение проблемы койко-мест я успешно осуществил.
— А если здесь приподнять надстройку. И меня там поселите. Далее всё было делом ловкости рук и техники. ТТХ «Хобо» позволяли разместить 611 человек и всю нашу технику, иметь 27 миль в час, и, благодаря большим запасам воды и продовольствия, совершить комфортабельный вояж к исконным пальмоосинкам. Стелла ещё посекретничала с Лукасом и большинство кают стали двухместными: для учёных, клана Лукаса и новосемейных казаков — они же молодожёны. В команду моряков-валаров добавились 30 казаков-холостяков и тридцать нукеров Рустама. Их тоже поселили в двухместных кубриках. Казакам-морякам Мелехов выплатил сразу кругленький аванс «за дополнительно освоенную воинскую специальность».
— Эти окольцованные значит будут кейфовать у себя в номерах, а мореманам службу тащить, за себя и того парня! Не бывать такому, — возмущался полковник.
— И чего ты кипятишься, покушай лучше мясо по-бургундски, — предложил. Мелехов отказался, ещё и свирепым взглядом нас, двойников — «дядек», угостил. Пока весь будущий экипаж трудился, наша четвёрка ничего не делала. Ничегошеньки. У нас началась прожорливое, до алчности, поедание любой стряпни. То есть ели мы всё подряд и жадно, и день сводился к следующему: «Поспали, теперь можно и поесть. Поели, теперь можно и поспать». А нет, мы ещё со всеми переругались. Мельтешат, понимаешь, спать мешают. И первым начал скандалить джельтемен Шарп. Стелла разобиделась, надавила на жениха, чтобы он совместил две каюты в одну. Лукас прогнулся перед невестой, и вселили нас в четырёхместную каюту а ля парижская куртизанка. С розовым колером. Мы сначала поорали о произволе и незаконной переделке проекта; но там имелся большой обеденный стол, рядом был лифт, ведущий на камбуз, и орать перестали. Вселились мы туда, как только первые партии продуктов были загружены в холодильники «Хобо», и стал ладить кушанья шеф-повар. Готовил блюда он мастерски. Заказали ему с утра 20(!) порций мяска с салатами. И даже не стали смотреть отправление «Хобо» на Родину.