Чтение онлайн

Потом ощущения внезапно изменились, и песня леса зазвучала в иной тональности. Ян стал нежен, как влюбленный трубадур романтического века, а Джуно из деревенской девушки превратилась в леди, хозяйку замка.

На этот раз они достигли кульминации вместе, и это казалось первобытно-чистым и сладостным, как незатейливая песенка малиновки, сидящей на дереве. Да и что, в сущности, отличает эту птичку от тех, что пели в средние века? И сами Ян и Джуно могли бы вот так же заниматься здесь любовью во все времена.

Солнце клонилось к закату, от легкого ветерка зашелестела листва. Ян и Джуно, прижавшись друг к другу, слушали голоса

леса.

Издали кто-то позвал их. Уже вечерело, а лошадей следовало вернуть до наступления темноты.

Джуно поднялась:

– Ну что ж, Том Блэкторн, шесть месяцев истекли.

Мне пора.
– Она оделась.

– Ты уйдешь из леса, но не от меня. В этом виноват не мескаль, а мы сами. Ты и я. Джуно и Ян. Такова реальность, и от нее никуда не денешься.

***

Всю следующую неделю Джуно жила как во сне. Как одержимая она работала над декорациями к пьесе "Как важно быть серьезным", закрывающей сезон. Потом появлялся Ян Кэмбурн, наглый, уверенный в себе великолепный самец. В сексе он и Джуно превосходно дополняли друг друга.

Постепенно ей открылось в нем нечто скрытое от других. Ян родился в Корнуолле, в простой многодетной семье. Отец его рыбачил, мать была портнихой. С детских лет мальчик не вылезал из кинотеатра, а потом, стоя перед зеркалом, имитировал мимику и жесты любимых кинозвезд: как это сделал бы Стив Маккуин? Как сказал бы это Ричард Бартон? Как выразил бы то или иное чувство Майкл Кейн? В шестнадцать лет Ян открыл для себя поэзию Дилана Томаса и зачитывался его стихами, однако скрывал это от одноклассников, опасаясь их презрения. Он и сам начал писать стихи. Узнав об этом, Джуно заинтересовалась ими. Слабые, сентиментальные и подражательные, они подкупали своей Искренностью.

***

И все же основу их отношений составлял секс, безудержное влечение друг к другу. Джуно понимала, что это мимолетная любовная интрижка, но даже во время работы думала только о Яне. Шепа она вспоминала неохотно и с чувством вины. Добрый и порядочный Шеп был ей очень дорог. Отдаваясь Яну, Джуно оправдывала себя тем, что это всего лишь летний роман, а ей после работы необходима разрядка.

Джуно рассказала Яну о Шепе, а он ей об Элис, с которой познакомился в Лондоне два года назад, когда впервые приехал из Корнуолла, чтобы попытать счастья на сцене. Элис, хозяйка антикварной лавки, жила в квартире над магазином, где поселился и он. Элис старше Яна. Как поняла Джуно, их связь теперь почти прекратилась, и за все лето Элис ни разу не навестила его.

Шеп приехал в следующий уик-энд. После спектакля они пошли в "Черный лебедь", Джуно выпила лишнего и дома, сославшись на боли в желудке, отказалась заниматься любовью. Утром Шеп предложил ей поехать в Ленде Энд. По дороге они почти не разговаривали, хотя молчать теперь было куда труднее, чем прежде.

Когда они добрались до места, настроение у Джуно совсем испортилось. Остановившись в небольшом пабе, молодые люди заказали рыбу и чипсы.

– В чем дело, Джуно? Что с тобой происходит?

– Ничего.

– Нет уж, выкладывай! За всю дорогу ты не произнесла и нескольких слов. Даже на мои шутки не реагируешь.

Она пожала плечами:

– Не знаю, что сказать.

– Может, тебя обидело, что я не приехал в прошлую субботу? Но мне не удалось вырваться, дорогая. У меня была деловая встреча с Борисом Теннерсли. Надеюсь, ты не думаешь, что я завел интрижку?

Джуно

посмотрела в окно. Небо потемнело, с океана надвигались грозовые тучи.

– Нет, не думаю, но была бы рада этому.

Шеп побледнел.

– Понятно. Значит, все-таки один из мускулистых героев-любовников...

– Это не то, что ты вообразил.

– Неужели? А что же?

– Шеп.., я не хотела бы обидеть тебя...

– Еще бы! Бедняжку Шепа нельзя обижать.
– Он через силу улыбнулся.

– Я и сама не понимаю, что происходит. Все так неожиданно. Я в растерянности . Это, конечно, пустяк, но...

– Сомневаюсь, что пустяк. Кто он? Розенкранц или Гильденстерн? Нет, пожалуй, не Гильденстерн... Он смахивает на "голубого". Должно быть, это тот самовлюбленный валлиец?

– Он не валлиец.

– Пусть так.
– Он бросил на стол деньги.
– Пойдем.

Шеп вел машину на предельной скорости и включил радио, чтобы не поддерживать разговор. Зайдя к Джуно, он молча собрал свои вещи.

– Может, выпьешь чаю? Давай поговорим. Не уезжай такой рассерженный.

– Не уезжай рассерженный.., просто уезжай. Ты это имела в виду?

– О, Шеп, прости меня. Я не хочу, чтобы все так кончилось, потому что люблю тебя...

– Что это значит? Я должен, как преданный пес, ждать, пока ты примешь решение?

– Нет, конечно же, нет. Это было бы несправедливо.

– А разве справедливо заставить меня приехать сюда и оглушить таким сообщением! Подобные известия отправляют почтой.

– Я просто хотела видеть тебя, а ты изображаешь меня хладнокровной, расчетливой мерзавкой. Я совсем запуталась, Шеп.
– Джуно расплакалась.

Шеп вздохнул.

– Меня оставили с носом, а плачешь ты?
– Он положил руку ей на плечо.
– Ладно, не расстраивайся. У тебя все пройдет. Такое рано или поздно у всех проходит.
– Он поцеловал ее и подхватил свою спортивную сумку.
– До свидания, Джуно. Но я не стану ждать, когда это пройдет.

Услышав, как он нажал на стартер, она хотела выбежать и попросить его вернуться. Ведь ее чувства к Шепу не изменились. Просто Ян так заполнил собой жизнь Джуно, что ни для кого другого там не осталось места.

Когда шум мотора растаял вдали, Джуно совсем приуныла и подумала, что, наверное, совершила сейчас самую большую ошибку в своей жизни. Что ж, так тому и быть. Она накинула куртку и отправилась в "Черный лебедь", где надеялась встретить Яна.

***

На сцене леди Брэкнелл с пристрастием допрашивала мисс Призм, где находится дамская сумочка. Зал то и дело взрывался от хохота Шла последняя неделя сезона, и пьеса "Как важно быть серьезным" пользовалась необычайным успехом.

Простота декораций стоила Джуно немало труда.

Ограниченность финансовых средств и размер сценического пространства заставили ее напрячь творческое воображение и добиться такого светового эффекта, при котором один комплект декораций предстал в трех видах. Результат превзошел все ожидания. И зрители, и критики были в восторге.

Ян, в свою очередь, удивил Джуно. Она знала, что он талантлив, видела его в других пьесах, но не подозревала, что ему по силам и комедийная роль. Природное бесстыдство позволило Яну воплотить истинный образ Алджернона, наглеца и дамского угодника, а его сочные реплики вызывали у публики такой смех, какого еще не слыхивали стены этого театра.