Грехопадение
Шрифт:
— Ладно, леди и джентльмены, первая игра на выпивку называется «Пушистый утёнок», — провозгласила я.
Все уставились на меня.
— «Пушистый утёнок»? — спросил Такер.
— Да, Такер. Я сказала «Пушистый утёнок», — ответила я. — Правила такие: все начинают с одной рюмки. Затем наливаем другую. Мы идем по кругу и каждый должен сказать «Пушистый утёнок». Первый человек, у которого будет заплетаться язык, должен выпить рюмку, и так далее по кругу.
— «Пушистый утёнок»? — снова спросил Такер.
— Да, Такер. Я сказала «ПУШИСТЫЙ УТЁНОК».
Я заполнила рюмки, и мы все выпили по одной. Первый раунд
Они падали друг на друга, заливаясь смехом. Одну из девушек, занимавшую колени Шейна, очень кстати звали Барби. Она резко прекратила наши игры, когда услышала любимую песню и стала танцевать Шейну приватный танец прямо перед всеми.
Леа закатила глаза и притворилась, что её рвет. Она бросила в них мокрые салфетки, которые попали Барби в голову.
— Святой стриптиз! Ты настолько отчаялась, что решила таким образом убедиться, что он пойдёт с тобой домой?
Это не остановило Барби, и она сделала вид, что не слышала вопрос Леа. Она приземлилась на колени Шейна, хватая его руки и помещая их на краях своей задравшейся юбки. Он сжал её ногу, и она прогнулась назад и застонала. О, дерьмо.
— Может, ей просто нужно несколько долларов? — сказала я. Все засмеялись. Но и это её не остановило. Она передвинула его руки на свою грудь, и потом всё стало ещё хуже, когда другая блондинка, сидевшая у него на коленях, присоединилась к ней. Нет. Это не должно повлиять на меня.
— Ах! Переключите порно-канал! У меня будет венерическое заболевание из-за этого! — кричала Леа.
Это заставило Барби остановиться и встать на ноги. Она положила руки на бедра, что заставило нас всех засмеяться, потому что её юбка была всё ещё задрана, и все могли видеть её неоново-розовые стринги.
— Почему бы тебе не посмотреть на себя, шлюха?
— Шлюха? Я? Не я танцую приватные танцы первым встречным парням в открытую. — Леа вскочила на ноги.
Барби отступила на шаг и начала говорить что-то, но Леа прервала ее.
— Даже не пытайся, иначе я могу выбить из тебя всю дурь за минуту!
Песня сменилась на другую, которую я знала, и я вытащила Леа на танцпол.
— Давай танцевать. Кому какое дело до того, что она делает.
Она была с одной стороны от меня, а другой схватила Коннера.
— Ну, мне не всё равно. Мой парень смотрит на это!
Коннер казался вовсе не впечатленным, хотя это заставило меня задуматься, что, возможно, и раньше было нечто подобное с Шейном и множеством других его друзей.
Такер последовал за нами на танцпол, и мы стали вместе двигаться под музыку. Ну, все, за исключением Такера, отскочившего подальше от музыки. Мы с Леа захихикали, наблюдая за ним, Мистером Стереотипом Белых Танцев, забывая о Шейне и пустоголовой блондинке.
Мы ушли после нескольких песен. Коннер и Такер пошли проводить нас до дома. Когда мы обогнули угол, я занервничала. Возможно, Такер собирался попробовать поцеловать меня, но поцелуй волновал меня не так, как другие чувства. Я бы почувствовала что-нибудь? Или, может быть, было бы так же, как и всякий раз, когда я ничего не чувствовала. Всего лишь пустота?
Леа нащупала ключи и вставила в дверь, как вдруг Коннер стал покрывать ее шею крошечными поцелуями. Она засмеялась и, открыв
дверь, втянула его за воротник. Они скрылись в темноте коридора и, вероятно, направились прямо в её комнату.Я медлила с первым шагом. В конце концов, я разрывалась между желанием почувствовать что-то вновь и знанием, что этого никогда не произойдет. Я поднялась на ступеньку выше, Такер всё еще стоял за моей спиной. Клянусь, время замедлилось, как только я повернулась к нему лицом. Его рука была напротив моего подбородка и тянула меня вперед. Его глаза цвета горячего шоколада нашли мой взгляд. Я хотела почувствовать хоть что-нибудь. Я хотела продлить этот момент. Закрыв глаза, он накрыл своими губами мои. Сухие и потрескавшиеся. Его тело прильнуло к моему, его язык раскрывал мои губы. Его поцелуй стал настойчивым и грубым, краешки его зубов острые и сильные.
Он потянулся назад, и мы уставились друг на друга. Среднестатистическая жизнь промелькнула перед моими глазами. Отчаяние и печаль растеклись по венам. Юридические фирмы, партии душных офисов, гражданские церемонии, выкидыши, страдания. Не то, чтобы он не мог любить меня достаточно сильно, просто я не дала бы ему достаточно любви, да и он никогда не будет верным. Зачем соглашаться на что-то подобное, если уже побывал на небесах и всегда будешь знать, что чего-то не хватает? Я всё ещё была одинокой в этой жизни.
Такер улыбнулся мне, как будто он чувствовал что-то другое.
— Я уверен, ты слышишь это каждый день, но у тебя самые прекрасные глаза из всех, которые я когда-либо видел. Они почти серебряные.
Я смогла предложить ему только полуулыбку. Я схватилась за его куртку в страхе, что могу убежать и больше никогда не вернуться. Я могла думать лишь о Леа и о том, как могу ранить ее таким образом. Тем не менее, я хотела, чтобы эта жизнь закончилась. Я никогда не перестала бы стремиться к чему-то, что никогда не станет реальностью. Пустота в душе причиняла физическую боль.
Почему Такер не мог быть тем, кого я ждала?
— Могу ли я пригласить тебя на обед на следующих выходных? Только ты и я? — прошептал он, слегка целуя мой нос и щеку. Любая девушка была бы счастлива!
— Вроде свидания? — Я отступила, пытаясь незаметно избежать следующего поцелуя. — Эм... конечно. Звучит... мило.
Он широко улыбнулся и стал ждать, что я скажу что-то еще. Он думал, что я собираюсь пригласить его войти? Бог мой, я чуть не подавилась от одной мысли о том, чтобы переспать с ним. Не поймите меня неправильно, мое тело было полностью за, но разум громко матерился. Запоминающиеся слова песни Шейна играли в моей голове.
Я прямо здесь,
Никто меня не знает,
Тянусь я к ней —
Она не замечает.
Обыщу весь мир —
Она видит вскользь.
Утону в слезах —
Она смотрит сквозь.
Вот как я себя чувствовала. Будто Такер смотрел прямо сквозь меня, и я была невидимкой. Он не мог видеть настоящую меня перед ним, а только тело красивой девушки со светло-серыми глазами.