Графиня
Шрифт:
И как назло сегодня у нас выходной день. Давид и Вахтанг отпросились на рыбалку. Ярослав и Сергей Анатольевич после утреннего успеха намекнули, что заглянут в один уютный бар, чтобы отметить это дело. Ржевский со Ждановым присоединились к ним. Из опытных целителей-дежурантов в госпитале остались лишь Владимир и Светлана, но сваливать на них аж семерых жестко покусанных ядовитыми пауками бойцов — это не просто неприлично, это недопустимо.
А ведь я помню, что с обычными людьми может сделать укус «всего лишь» паучка…
Черт!
— Любимый…
— Да уж понял, — вздохнул
И покосился на меня.
— Ты же понимаешь, — я вздохнула, прикрывая глаза ресницами. — Я не убийца.
— Понимаю. Прости. Спасай всех. А морду я ему потом начищу.
Фыркнув, я протянула Егору руку и он крепко сжал мои пальцы, не отпуская практически всю дорогу, пока мы ехали к госпиталю.
Я не буду мстить придурку. Точнее буду, конечно… Но не так. Пусть живет. Пусть служит Родине. Черт с ним, я даже импотенцию ему вылечу, если до сих пор не сподобился. Но вместо этого… Хм-м!
Кто сказал, что патологическая непереносимость алкоголя — это хорошо?
А ведь есть ещё повышенная потливость. Не болезнь, но крайне неприятная вещь!
Или едва заметная патология диафрагмы, м? Незнающий человек даже не поймет, но икать будет в разы чаще. Не постоянно, но при каждом удобном (точнее неудобном!) случае!
А как насчет отрыжки? Мелочь, но крайне неприличная в светском обществе. Молчу про повышенное газообразование! И вроде сам того не желаешь, а кишечник живет своей жизнью. И не всегда в этом виноваты съеденные продукты!
Перхоть. Ломкие ногти. Недержание. Слабый сфинктер. Раннее облысение. Пигментные пятна на лице. Предрасположенность к кариесу, черт возьми!
И таких мельчайших нарушений в организме, отравляющих жизнь, тьма!
Да, при желании это всё можно вылечить. Вылечить вообще всё можно! Но только если знать, что лечить. А судя по Долгорукому-младшему, целителей он недолюбливает. В чем причина? Пожалуй, мне не интересно.
А что интересно, так это то, кто мне сегодня поможет! Кто у нас вообще в этот выходной день в строю? Кто станет официальным лечащим врачом пока ещё наследника князя?
Уж точно не я!
Глава 24
В госпитале мы оказались уже через полчаса, причем задолго до прибытия медборта (до него было еще часа четыре), но я всё равно прошлась по этажам, проверяя, кто сегодня на сменах, и предупредила о скором поступлении свежих пациентов из разлома, после чего прошла в свой кабинет и пробежалась глазами по бумагам.
Плохо. Всё плохо.
Все семеро в доспехах и невозможно заранее узнать процент поражения тела ядом. Более того, из-под паучьих завалов их извлекли далеко не сразу, как и поместили в стазис, и всё, что могли сказать дежурные медики, это то, что парни ещё живы.
Пока ещё живы.
Стараясь не думать о плохом, ведь не было ещё такого, чтобы из нашего госпиталя вынесли кого-то вперед ногами, я всё равно не могла отделаться от дурного предчувствия.
Увы, оно меня не подвело.
Дождавшись прибытия борта, первым
делом я проверила стазис, уже научившись разбираться в том, когда он наложен и как качественно, и выбрала для пробного захода молодого парня шестого ранга.Светлана мне ассистировала, Владимир встал за анестезиолога, явившийся по первому звонку Док отвечал за медикаментозное сопровождение, но когда у меня получилось деактивировать доспех, то первой от стола отшатнулась Светлана и уж на что девушка была крепкой и не впечатлительной, её уже тошнило в углу.
Да уж… Приятного и впрямь было мало.
Парень, лежащий на операционном столе, выглядел ужасно и меньше всего походил на живого: неестественно раздутое тело в обильных кровоподтеках и гниющих язвах, лопнувшие от воздействия яда глаза, перекошенное от нервного паралича лицо, виднеющийся между черных губ черный язык, отвратительный запах, а ещё нехорошо черные вены, превратившие молодого здорового мужчину в покойника из фильма ужасов.
В пока ещё живого покойника…
— Света, соберись, — попросила целительницу. — Док, дай ей твоего фирменного номер семь. Нам нужны все силы. Работы предстоит много и если мы с ним не справимся, то за остальных можно даже не браться. Там дела многим хуже.
— С чего взяла? — Нахмурился Савелий, уже намешивая в бутылочку порошок из нужной баночки. Своего рода универсальное успокоительное и немного энергетик, чтобы взбодриться.
— Запах, — ответила, когда прислушалась к себе. — Они все пахнут активным разложением. Счет идет на часы. Начали.
И мы начали.
Чуть ли не впервые за все недели деятельности нашего госпиталя пришлось воспользоваться аппаратом переливания крови, чтобы вывести большую часть паучьего яда из организма пациента, причем переливали мы только универсальную плазму, которую Док щедро сдабривал магическими компонентами абсолютно на глазок — времени на раздумья у нас уже не было.
Пришедшая в себя Света чистила от яда печень, почки и пищеварительную систему, Владимир контролировал сердце, а вот я вдумчиво изучала мозг, прекрасно видя, что яд затронул и его.
Вопрос.
Останется ли после нашего вмешательства личность? Или всё будет зря?
А вот не знаю…
Не поленившись и вызвонив из дома Райкина, нашего гениального нейрохирурга, который согласился не только проконсультировать, но и лично поучаствовать в операции, уже через двадцать минут я вводила его в курс дела, а мужчина хмурился, но заверял меня, что не всё потеряно. Мозг человека — уникальный орган, не изученный учеными даже на треть.
— Рано отчаиваться, Полина Дмитриевна! И не с такими ранами с того света возвращали. Работаем!
В итоге мозг чистил от поврежденных клеток именно Петр Ильич, хотя порой и моими руками (точнее щупами), но всего за два часа мы с ним проверили и почистили этот крайне сложный орган до последней извилины, а Док уже созванивался с Вадимом, прося у него в срочном порядке найти и привезти ростовую ванну для погружения находящегося в бессознательном состоянии больного в физраствор.
— Да, под рост выше среднего. Мужчина спортивного телосложения. Спасибо, сочтемся.