Говорящий с ветром
Шрифт:
В полдень Горену, наконец, позволили устроить небольшой перерыв, один из рабов принес ему ковшик воды. Какой-то орк, проходя мимо, пристально посмотрел на него маленькими, пылающими красным пламенем глазками. Причину этого молодой шейкан так никогда и не узнал, потому что в этот самый момент поблизости начался шум. Охранник ударил лежащего на земле раба. Тут же на помощь к нему поспешил другой орк. Такие вещи безнаказанными оставлять нельзя.
Но остальные мучители на шум не вышли, хотя обычно просыпались от любого грохота и с удовольствием принимали участие в издевательствах. Похоже, они угостились не только пивом, но и сильно дурманящей травкой.
На землю упал один из новеньких, мальчик лет четырнадцати, нежный и светлокожий, – замечательная
Горен решил, что с него достаточно.
То же самое решил и пребывающий в нем предок.
«Да, вперед, мой мальчик! Такая прекрасная возможность больше никогда не представится!»
Впервые Горен согласился с родственником.
– Эй! – крикнул он, подходя к оркам. – Отпустите его.
Орки замерли и озадаченно посмотрели на Горена.
– Что оно тявкнуло? – спросил один.
– Оно что, вмешивается? – заорал другой, лопаясь от злости.
Тролль медленно выпрямился и поднял палицу.
– Бить? – прохрюкал он.
Горен смело приблизился к палачам.
– Вы что, не поняли? Оставьте мальчика в покое!
Его слова отскакивали от скал, пробуждая эхо. Над долиной повисла мертвая тишина. Все работы приостановились, пленники застыли и смотрели на своего товарища по несчастью, который наверняка сошел с ума. Даже цепи не звенели. Все замерло.
«Доверься ветру», – прошептал внутренний голос.
Горен не стал ждать, пока изумленные орки придут в себя. Остановился, набрал побольше воздуха и сосредоточился на скрытом в его теле магическом потоке. Сконцентрировал все силы, собрав их в гортани, закрыл глаза и постарался представить, что сейчас будет. Его мысли наполняло жгучее, пылающее ненавистью желание, и для его исполнения он призвал на помощь ветер.
Легкие распирало от скопившегося в них воздуха, дыхание рвалось наружу. В его голове осталось одно-единственное слово. Он открыл рот и закричал. В его крике не было ничего человеческого, казалось, он вырвался из самых глубин земли и взмыл в небо.
– ВЕТЕР!
Услышав этот крик, пленники заткнули уши, а оба орка и даже тролль, шатаясь, сделали два шага назад, как только их коснулась сжатая в пружину сила магии Горена, которую он вложил в это слово.
И ветер моментально отозвался, как будто только этого и ждал, карауля у входа в ущелье. Он влетел подобно урагану, поднимая в воздух пыль, камни и даже маленькие скалы, потащил их за собой и, словно огромный сжатый кулак, обрушился на живодеров. И, исполненный ярости, начал их крутить. Ураган и обломки скал налетели на этих исчадий тьмы с такой силой, что они не удержались на ногах. Напрасно они упирались, их несло к кузнице. Огонь, разбуженный ветром, ярко загорелся, взметнулся ввысь, словно яркий разбушевавшийся фонтан, и пылающими пальцами подхватил орков. Через несколько секунд они были охвачены пламенем и вопили, катаясь по земле, стараясь погасить огонь, который моментально расплавил металлические доспехи, вгрызаясь в одежду и кожу, жадно поглощая плоть.
Тролль глухо зарычал. Поднял палицу и побежал на Горена, чтобы убить его.
Но не успел. Стоявший у наковальни кузнец опустил молот и подпрыгнул. Обернул вокруг шеи тролля огромную тяжелую цепь, ухватил ее своими лапищами и потянул. Тролль уронил палицу и попытался ослабить хватку. Он старался развернуться и раздавить кузнеца голыми руками, но противник ему достался непростой. Мышцы кузнеца напряглись, он стягивал и стягивал цепь вокруг толстой шеи тролля. Шаг за шагом он подтаскивал его к горну. Ветер пришел кузнецу на помощь и снова раздул огонь, который поднялся вверх и налетел на тролля. Тот зарычал так громко, что у Горена чуть не лопнули барабанные перепонки. Тролль, стеная, рухнул на колени. Крик боли
перешел в пронзительный визг, в котором можно было разобрать отчаянные вопли о помощи. Наконец огромное тело тролля расслабилось, еще раз перевернулось вокруг своей оси, согнулось и упало в горн головой вниз. Вой замер, и огромное существо обмякло. Огонь жадно пожирал свою ужасную добычу, вонь горелого мяса плохо повлияла на желудки многих пленников, которых тут же начало рвать.Орки тоже перестали шевелиться.
Ветер еще раз сжался, с шипением покрутился вокруг Горена и со свистом улетел за скалы.
Горен, шатаясь, подошел к кузнецу; на его лице читалось непонимание. Он не думал о том, что другие смотрят на него с таким же испугом, как он сам смотрит на кузнеца.
– Почему?… – начал он растерянно. Его глаза широко раскрылись от удивления, когда орк вышел вперед. Горен услышал звон цепей и увидел мощные кандалы на голых, покрытых шерстью ногах.
Кузнец схватил топор и одним ударом разрубил цепи. Потом посмотрел на Горена и сказал:
– Пятнадцать лет, мой молодой друг, я ждал. Если подумать, то даже дольше! – Голос у него был грубый и хриплый. – Я ведь урод, поэтому со мной всегда обращались плохо. Я думал, что хуже уже не будет, но меня приговорили к пожизненному рабству в этой кузнице за убийство, которого я не совершал. Так что они пользовались моим искусством, не тратя на это денег… Есть и еще кое-что, но это уже не важно. К тому же нам надо торопиться, поэтому я говорю кратко. – Он протянул Горену огромную, напоминающую лопату, руку, которую тот робко пожал. – Я, Вольфур Гримбольд, обязан тебе жизнью. Запомни мое имя, вдруг понадобится, чтобы я возвратил тебе долг. – Он отпустил пальцы Горена и закричал, повернувшись к остальным: – Эй, что стоите, открыв рот? Подходите, я сниму с вас цепи рабства! Потом забирайте все, что может пригодиться, одежду, еду, одеяла, оружие, и исчезайте! А я, – он снова повернулся к Горену, – доделаю все остальное, причем с огромным удовольствием, если подумать, как долго я этого ждал. Не бойся, преследовать вас никто не будет.
– Спасибо, – выдохнул Горен.
Он почувствовал, что снова началась лихорадка, и тут силы окончательно оставили его. Как глупо лишиться сознания в тот самый момент, когда можно бежать. Но у него не получится: магический порыв выкачал из него остатки жизненных сил. Не успев ничего сказать, он погрузился в черную как смоль тьму. И упал прямо на руки кузнецу.
Наконец Горен пришел в себя, правда, не до конца. Он лежал на земле. И кто-то вылил ему на лицо ковш воды. Он попытался выпрямиться, но у него не получилось. Жар не прошел, взгляд у него был мутный, тело тряслось, покрываясь то холодным, то горячим потом.
– Идти можешь? – услышал он откуда-то издалека голос, показавшийся ему знакомым.
Он попытался что-то сказать, но зубы слишком сильно стучали.
– Отстань от него, ему все равно конец, – произнес другой голос.
Горен попытался разглядеть говорившего, но различил только неясные расплывающиеся тени.
– Придется как-то его тащить, – сказал первый голос.
– Но он и так сильно нас задержал, – возразил второй.
– Заткнитесь! – прозвучал третий голос, самый сильный из всех. – Мы обязаны ему жизнью и свободой! Убирайся, если собственная трусливая шкура тебе дороже чести. Я с тобой, друг. Ты берешь его слева, я справа, у нас получится. Парень все равно почти ничего не весит.
Горена трясло. Он повернулся на бок, его вытошнило тем, что еще оставалось в желудке, а потом судороги заставили его дрожать еще и еще.
«Бросьте меня, – хотел он сказать, – я все равно умру».
Но говорить он больше не мог, только хрипел и срыгивал. И вдруг заметил, что его осторожно подхватили и подняли с земли.
– Легкий как перышко, – сказали справа. – Мы все забрали?
– Похоже на то. Все в порядке. Пошли. Удачи тебе, Вольфур Гримбольд, нежданный союзник в этот светлый час! Пусть твой топор соберет богатый урожай наших мучителей!