Говорящие часы
Шрифт:
— Ой! — вспомнил Сэм. — Мы же обещали ему сегодня принести немного денег!
— Деньги ты профукал. А все твои штучки с картами! Расскажи про них Морту. Остальные фокусы можешь показать ему. И Кармелле, если зайдет на огонек. Пока!
И, обогнав Сэма, Джонни зашагал к подземке.
Глава 15
На вокзале Джонни обнаружил, что поезд на Хиллкрест только что ушел, а следующий отправится через час двадцать. Раздосадованный, он направился к телефону-автомату. Пролистав справочник, он удовлетворенно кивнул и вышел
На Лексингтон-авеню Джонни сел в автобус и доехал до Шестнадцатой улицы. Там он сошел и направился к магазину, витрина которого была уставлена часами. Спустившись на несколько ступенек, он толкнул дверь.
Из-за длинного прилавка, также уставленного часами, его приветствовал пожилой владелец магазина с козлиной бородкой и в черной ермолке.
— Мистер Макадам? — спросил Джонни. — Я из «Дейли блейд». Пишу очерк о часах. Я слышал, вы — крупнейший в Нью-Йорке специалист, и подумал, может, кое-что мне расскажете…
— О часах, сэр? Конечно. Полагаю, «Говорящие часы» Квизенберри вызвали такой всплеск интереса к часам, мистер…
— Флетчер. Вы правы, мистер Макадам. Тему очерка предложил редактор финансового отдела газеты. По его мнению, маловероятно, чтобы часы Квизенберри были настолько дорогими, как утверждает семья.
Макадам пожал плечами:
— Часы стоят столько, за сколько их готовы купить. Как марка или старинная монета. Я видел часы Квизенберри. Без сомнения, это подлинник работы начала шестнадцатого века. Если верить их истории, они сделаны в Севилье для королевы Изабеллы…
— Королева Изабелла? Как интересно! Значит, им четыреста лет?
— Немного больше. Предполагают, что их изготовили в 1506 году. Корпус и основную часть механизма, конечно.
— Много времени прошло. Они подвергались переделкам?
Макадам улыбнулся:
— Томас Эдисон, кстати, начинавший свою деятельность как телеграфист, лишь в 1869 году получил первый патент за электрический регистратор голосования, а уже в 1892 году создал компанию «Дженерал электрик». Время — понятие относительное.
— Я и не подумал об этом! Но часы я видел, мистер Мак…
— Когда? Они ведь пропали…
— Ну да, пропали! Но я видел их пару месяцев назад. Меня послали взять интервью у Саймона Квизенберри. В комнате у него была коллекция часов. Не помню, сколько пробило, но когда в корпусе ближайших ко мне часов отворилась дверца, вышел человечек и заговорил, я просто дар речи потерял.
— Человечек подлинный, его не переделывали. Вначале куранты играли «Аве, Мария». По-моему, там ничего не стоило менять, но Саймон вечно потакал своим капризам. На место курантов он поставил граммофончик. Тогда фонографы, изобретение Эдисона, умершего в 1931 году, были еще в новинку. На выставках часы всегда привлекают большое внимание.
— Не знал, что он выставлял их!
Макадам подергал себя за бородку.
— Чтобы истинный коллекционер не выставлял свою коллекцию? Такие невежи — большая редкость, мистер Флетчер!
— Вы правы, конечно. Стало быть, вы полагаете, что эти часы стоят сто тысяч долларов?
— Сто тысяч!.. О чем вы?
— Я так понял. Некий Николас Бос предложил за них семьдесят пять тысяч, но родственники Саймона запросили
сто…— Но это же абсурд! Им красная цена пять тысяч. По крайней мере, не больше десяти.
— Но я слышал, что Бос… то есть я слышал из надежных источников, что Бос действительно сделал такое предложение.
— Реклама, мистер Флетчер! Не верьте. Я знаком с Босом. Это похоже на Боса. Он любит пустить пыль в глаза. Может заплатить за вещь немного больше ее стоимости, если предвидит выгоду для себя. И уж конечно, он даже не заикнется о сумме, что вы назвали. Бос денег на ветер не бросает. Мне доводилось иметь с ним дело.
— Вот как! — заметил Джонни. — Это проливает новый свет на возникшие обстоятельства. Но все-таки коллекция Саймона стоит немалых денег. Во сколько бы вы ее оценили?
— Вместе со всемирно известными часами в виде яйца, когда-то принадлежавшими императрице Екатерине Великой, и полмиллиона будет дешево.
— Ну-ка, ну-ка! Что еще за часы-яйцо императрицы Екатерины?
— Карманные часы с рубином, цена которого сто тысяч.
— Но ведь «Говорящие часы» тоже украшены драгоценными камнями, — возразил Джонни.
— Мелочовка и осыпь… Вспомните историю, ведь королева Изабелла была небогата. Ей даже пришлось заложить кое-какие драгоценности, чтобы оплатить экспедицию Колумба. Десять тысяч — очень хорошая цена «Говорящих часов». Яйцо императрицы Екатерины — нечто другое, но их ценность заключается в рубине, а не в самих часах.
Джонни взглянул на часы за спиной Макадама:
— Спасибо большое, мистер Макадам. Мне пора бежать.
— Не спешите, мистер Флетчер! Я не особенно занят и могу рассказать о часах еще кое-что.
— Прошу прощения, но материал должен быть готов к определенному сроку…
— О, понимаю! Что ж, заходите еще! Когда появится ваша статья? Сегодня?
— Нет-нет! Я готовлю материал для воскресного приложения. Весьма благодарен, мистер Макадам!
Джонни выбежал из магазина. Ему повезло: на углу стоял автобус. Когда он примчался на вокзал, до отхода поезда на Хиллкрест оставалось две минуты.
Он шагал по центральной улице, направляясь к Дайане. Неожиданно на противоположной стороне он увидел ее саму. Джонни перешел через дорогу и подошел к ней:
— Доброе утро, мисс Раск! А я к вам.
— Мистер Флетчер! А я все ломаю голову, как вас найти. Вы уже слышали о пропаже?
— Потому-то я и приехал. Можно вас проводить?
— Я иду к Квизенберри.
— Очень хорошо! Я с вами. Все равно я намеревался заглянуть к ним. Что вы думаете об ограблении? Пресса сообщает, что привратник…
— Корниш оскорбится, если вы назовете его привратником. Он — управляющий поместьем! Да, я читала словесный портрет обоих грабителей, который он составил.
— Между прочим, во время ограбления я спал в отеле «На Сорок пятой» и могу это доказать. Однако расскажите мне о Корнише. Давно этот тип работает в поместье?
— Два или три года. Он… — Дайана поморщилась. — Я не сплетница, но Бонита… то есть миссис Квизенберри, весьма симпатизирует Джо Корнишу.
— Да-а! Как раз вчера я высказал такое предположение. Между прочим, навел меня на эту мысль Джим Партридж.