Гостья из тьмы
Шрифт:
Дженни пошла к себе и долго грустно смотрела в окно. Диана права, конечно, она никак не может забыть Брета. Но никакой ошибки она не совершает, это уж точно. Нельзя переступать через свою гордость! Дженни тяжело вздохнула, открыла дневник и нашла то место, где остановилась в прошлый раз.
Матильда провела целый месяц в одиночестве, объезжая пастбища. Габриэль в очередной раз исчез через несколько дней после отъезда Эприл в Аделаиду, а овчары были заняты окотом, начавшимся в Вилге. Она была вымотана до предела после двухнедельного мотания по просторам Чуринги и Вилги. Усталая, грязная, соскучившаяся
По дороге мысли ее то и дело возвращались к сильно постаревшему Габриэлю. «Старый негодяй всегда вовремя смывается, – думала она с горечью. – Как только у меня неприятности и я сильно в нем нуждаюсь, так он тут же исчезает, как будто носом чует, что произойдет впереди. Сразу понял, что с отъездом Эприл ему придется работать за двоих!»
Что-то непривычное в теплом ветерке заставило ее забыть все проблемы с Габриэлем и застыть в седле. Матильда подняла голову и принюхалась, натягивая поводья.
Дым! Это был дым!
У нее перехватило дыхание от страха, пока она всматривалась в горизонт в поисках пожара. Серые ростки дыма, которые она заметила в той стороне, где была Чуринга, выглядели пока безобидными. Но Матильда знала, в какую неуправляемую дикую стихию они могут превратиться за считаные секунды и к каким последствиям это приведет. Сердце бешено застучало, она понеслась во весь опор. Чуринга в огне! Это было хуже самого страшного кошмара, хуже Мервина и всего остального, что она перенесла!
Матильда на полном скаку перепрыгнула через последнюю ограду и влетела во двор. Дым был тонким и шел из одного места – есть шанс спасти все остальное. Пришпоривая лошадь, она направила ее за угол стригальни и, увидев причину огня, вздохнула с облегчением. Но пережитый страх был слишком силен.
– Габриэль! – заорала она, соскакивая с лошади. – Какого черта ты устроил во дворе костер?!
Старик не спеша направился к ней, широко улыбаясь.
– Готовлю еду, миссюс.
Она в ужасе смотрела на него. Его не было месяц, но за это время он превратился в обтянутый кожей скелет с абсолютно седой головой.
– Где тебя черти носили целый месяц? – спросила она, вдруг почувствовав острую жалость. – И что это за люди расселись тут?
Габриэль с гордостью посмотрел на сидевших вокруг большого костра мужчин и женщин.
– Привел черных парней на подмогу, миссюс. Они будут хорошо работать за муку, сахар и табак.
Матильда долго смотрела ему в глаза, потом повернула голову к построенным из веток и прутьев хижинам в высохшем русле реки. «Здесь примерно тридцать человек, – в ужасе прикинула она. – И они считают, что их всех тут будут кормить!»
Она в гневе обернулась к Габриэлю:
– Никакого табаку, никакого сахара и никакой муки! Знаю я, как вы работаете! Я не могу содержать вас всех даром!
Старик посмотрел на нее проникновенным взглядом.
– Женщины и дети голодают, миссюс. Будут работать для вас. – Он сжал свою худую руку, показывая старческие дряблые мускулы. – Хороший мускул. Хорошая работа.
Матильда не раз это слышала, и ее это нисколько не впечатлило. Но, посмотрев на худых, похожих на скелеты людей и детей, она заколебалась. Если сейчас даже ей тяжело, то им тяжелее в сто раз. Даже в хорошие времена аборигены жили, попрошайничая в городах, а сейчас им никто не подает: самим есть нечего.
Она очень сомневалась, что эта толпа, которую, видимо, собрал по городам Габриэль, будет много работать. Но она не могла не помочь им, пока идет эта проклятая война.– Ладно, Габ, – устало сказала она. – Но ни один из них не зайдет в дом и амбары, пока я не разрешу. Если поймаю хоть одного из них возле кур или свиней, буду сначала стрелять, а потом спрашивать! Ты понял меня?
Он кивнул.
– Прекрасно. Вы можете сразу начинать рубить дрова для плиты. Ты знаешь, где топоры и пилы. Один из твоих мальчиков может ухаживать за лошадьми – и начать прямо с моей, которую надо расседлать, обтереть и накормить. Пошли нескольких мужчин вырубить высохшие деревья и расширить противопожарную полосу. Не стоит рисковать в такую жару. И пришли одну из женщин помогать мне в доме. Там все запущено: меня не было дома почти месяц.
Черные глаза Габриэля хитро сверкнули, но улыбка была невинной, как у младенца.
– Вы будете довольны, миссюс. Габ привел новую жену.
Матильда уставилась на него в изумлении. Пять лет назад умерла жена Габриэля, и, казалось, он вполне доволен жизнью, раздав своих детей другим женщинам, чтобы за ними ухаживали.
– Прекрасно, – выдавила она, пряча свое удивление. – Где же она и как ее зовут?
– Эдна, миссюс. Она будет хорошо работать.
Матильда внимательно посмотрела на женщину, вышедшую вперед. Она не была красавицей, да и пора цветения осталась у нее позади, но в ней было некое врожденное благородство, которое всегда поражало и подкупало Матильду в аборигенах. Вздохнув, она согласилась:
– Ладно, пошли. Но мне нужна от тебя работа, а не женская болтовня целый день!
Через некоторое время Матильде пришлось признать, что жизнь вернулась в Чурингу, чего не было уже многие годы. То, что Габриэль притащил сюда остатки своего племени, стало настоящим подарком судьбы. Он оказался самым хитрым управляющим, какого она только видела в жизни, и заставлял своих людей трудиться так, как трудно было ожидать.
Разумеется, как вождь племени, Габриэль особо себя не утруждал. Чаще он просто сидел у своей хижины и дремал, но при этом весьма с толком командовал остальными, наслаждаясь своей властью.
Матильда никак не могла привыкнуть к его отношению к женам – и к нынешней, и к предыдущей. Он бил их нещадно, до синяков, но они потом ходили и хвастались ими, как военными медалями. Она давно поняла, что чего-то не в состоянии понять в этих отношениях, и больше не пыталась. Понятия аборигенов о гигиене, о том, как готовить пищу и из чего она должна состоять, манера ухаживать и другие обычаи вызывали презрение у так называемого цивилизованного общества. Но Матильда считала, что они имеют право жить так, как они живут. Это была их земля, и она не собиралась менять тысячелетние традиции.
Она обучала юношей стрижке, женщин – ведению домашнего хозяйства и при любой возможности старалась подкормить детей. Правда, иногда во дворе пропадали цыплята, а кое-какие овощи не доходили до кухонного стола, но Матильда особенно не злилась и закрывала на это глаза. Все это не выходило за определенные рамки и особого урона не наносило. Зато Габриэль со своим племенем избавили ее от оцепенения. Будущее вдруг стало казаться не таким мрачным, а новости по радио впервые за шесть лет давали реальную надежду, что война подходит к концу.