Гостиница «Сигма»
Шрифт:
Когда же он вышел из дому-то? Неужели только позавчера?.. А кажется, с тех пор пролетела целая вечность.
Суровцев попытался стоя надеть брюки, но от нетерпения никак не мог попасть ногой в штанину. Тогда, бросив безуспешное занятие, он включил фонарик, приладил его над собой, на ветке, затем достал истрепанную записную книжку, с которой никогда не расставался, отыскал чистую страницу и, клацая от холода зубами, погрузился в расчеты.
Желтый узкий луч детского фонарика падал на структурные формулы, которые торопливо выводил дрожащий фломастер Суровцева. Сквозь чащобы формул, сквозь липкую вязь интегралов продирался старший научный
Небо на востоке чуть заметно посветлело, когда Иван Васильевич оторвался наконец от записной книжки. Конечный вывод он обвел в кружочек и поставил рядом четыре восклицательных знака.
Боже мой, так просто! Как он мог раньше до этого не додуматься? И как никто из ученых не нашел решения, которое, можно сказать, витало в воздухе?!
Теперь остается как можно быстрее добраться до Акима Ксенофонтовича.
Наскоро одевшись, окончательно закоченевший Суровцев решил: «Побегу босиком, так быстрее будет!» — и рванул вверх по откосу. «Как только ночью жив остался…» — удивился он мимоходом, с трудом преодолевая крутой склон.
Ветки больно хлестали по разгоряченному лицу, хвоя колола босые ноги, в голове билась одна мысль: скорее, скорее! Записную книжку, не доверяя собственному карману, Суровцев сжимал в кулаке.
Между тем занялась поздняя зорька. Она разгоралась медленно, словно бы нехотя.
Бежать было тяжело, потому что все время приходилось петлять между деревьями. Нет, однако, худа без добра — Суровцев скоро согрелся.
Он все бежал и бежал, переходил на шаг и снова срывался в бег, но тайга и не думала редеть. И ни одна тропка, как на грех, не пересекла его путь.
Наконец впереди показался просвет. Суровцев прибавил шагу, хотя силы его были на исходе. Увы, это была всего лишь просека. Широкая, ровная — в линеечку, она уходила вдаль, сколько хватало глаз, впадая, словно река, в бледную зарю. «Заблудился!..» — мелькнула мысль, от которой упало сердце. Да, вечером, идя к речке, он эту просеку не пересекал.
Мышцы сразу налились тяжестью, Иван Васильевич без сил прислонился к сосне, переводя дух.
«Если опоздаю к восьми, когда Тобор должен получить сигнал к возобновлению испытаний — тогда все, крышка, — отрешенно и спокойно, словно речь шла о чем-то для него постороннем и маловажном, подумал Суровцев. — Представитель Космосовета наложит вето на испытания, это уж как пить дать. Едва ли Аксен сумел его убедить в чем-либо, не обладая вот этой простой разгадкой…» — поднес он к глазам такую бесполезную теперь записную книжку.
Сзади послышался слабый шум — так шелестят листья на ветру. Суровцев обернулся.
В темных недрах противоположной стороны просеки что-то шевелилось, двигаясь на него. Это было огромное и странное создание. В редеющей мгле угадывалось только некое подобие узкой башни, высота которой превышала, пожалуй, десяток метров. Башня опиралась на платформу, очертания которой терялись в предутреннем тумане, стлавшемся у самой земли.
Башня слегка покачивалась из стороны в сторону, словно голова змеи перед прыжком.
Суровцев помотал головой, однако видение не исчезло. Хуже того, движущееся нечто продолжало к нему приближаться. Тогда Иван Васильевич сжал в кулаке записную книжку, словно оружие, и шагнул навстречу чудищу.
— Ты кто? — послышался резкий, нечеловеческий голос,
лишенный каких бы то ни было интонаций, когда расстояние между ними сократилось до нескольких метров.Суровцев растерялся:
— Я? Человек…
— Вижу, — прозвучал откуда-то из недр то ли существа, то ли машины отрывистый голос. — Однако вид твой необычен, человек.
— Пожалуй, — согласился Суровцев, бросив на себя критический взгляд, и поправил подвернувшуюся при беге штанину.
Приблизившись почти вплотную к Ивану Васильевичу, существо остановилось.
— Ты лишен некоторых придатков искусственного происхождения, характерных для человека, — произнес голос.
— Каких придатков?..
— У тебя нет обуви.
Они стояли друг против друга, и Суровцев получил возможность рассмотреть получше удивительный феномен, который пока, к счастью, не проявлял никаких признаков агрессивности. Покачивающаяся башня, высотой с трехэтажный дом, которая напоминала шею жирафа, увенчивалась узкой головой. Голова заканчивалась длинной пастью, которая, приоткрывшись, обнажила такие ровные и острые зубы, что Суровцев невольно сделал шаг назад.
Существо повело шеей и, приподняв голову, легко перекусило засохшую ветку кедрача толщиной с руку Суровцева. Ветка с хрустом упала на землю.
В мозгу босого Ивана Васильевича мелькали мысли одна нелепее другой. Может, это космический пришелец?.. Может, инопланетяне с далекой Бета Лиры прослышали о готовящейся в их звездную систему экспедиции и решили первыми нанести землянам «визит вежливости»?! Перехватили каким-то образом информацию — нужно полагать, техника лирян позволяет им расшифровывать радио— и телесигналы… А может, они и вообще-то не в первый раз прогуливаются по нашей планете?
— Тебе холодно, человек, — констатировал голос. И впрямь, Суровцев начинал дрожать, стоя без движения.
— Учитывая температуру, а также относительную и абсолютную влажность атмосферы, тебе не следовало выходить без обуви, человек, — назидательно произнес голос.
Суровцев переступил с ноги на ногу. Все, что происходило с ним на этой широкой и ровной просеке, походило на дурной сон.
— Ты давно здесь, в тайге? — спросил он первое, что пришло в голову.
— Третьи сутки.
— Выполняешь программу?
— Разумеется.
«Языком землян они владеют, причем безупречно, — отметил про себя Иван Васильевич. — Значит, уровень их достаточно высок, коли могут так свободно общаться с чужими для них существами».
— В чем она состоит, ваша программа? — спросил Суровцев безразличным тоном.
— Нужно привести в порядок участок леса, который примыкает к учебному центру Зеленого городка.
«Они все знают, даже название местности, на которой приземлились, — подумал Суровцев. — Что же у них на уме?..»
— А что значит — привести в порядок? — поинтересовался он вслух.
— Очистить подлесок от вредных сорняков. Срезать сухие ветви. Подготовить просеку, — прозвучал быстрый ответ.
— Так это вы проложили просеку?
— Мы.
— Для чего она?
— Мне это неизвестно, — после долгой паузы медленно, словно бы нехотя, ответило существо.
«Темнит, понятное дело. Да и с какой стати станет он выкладывать мне, землянину, свою программу?
А вдруг я вообще первый из землян, встретивший пришельцев, которые высадились близ Зеленого городка? Что же у них на уме? Доброе или нет? В любом случае я обязан как можно быстрее предупредить остальных.