Госпожа
Шрифт:
Человек смотрел на него темными внимательными глазами. Долго смотрел, молчал – и вдруг:
– Чей ты?
– Я из Северного имения господ де Эльтран, господин… – после паузы ответил Эрн, исподволь разглядывая собеседника – рабу нельзя прямо смотреть в лицо господина… Или все-таки – не господина? Господин не стал бы заговаривать с чужим рабом…
– Как тебя зовут?
– Эрн.
– Далеко же ты забрался от дома своих господ. У тебя не будет неприятностей?
– Не знаю, господин.
– Я слышал, господа сейчас в отъезде. Может, твоей отлучки и не заметят.
Он помолчал, будто бы размышляя.
–
Эрн медлил.
– Боишься? – насмешливо спросил странный человек.
– Нет, господин.
Эрн и вправду не боялся. Даже собаки уже не боялся.
– Тогда пойдем, – настойчиво повторил незнакомец.
И Эрн, сам не зная почему, последовал за ним… Даже тогда, когда уже пересек границу лесных владений господ де Эльтран, обозначенную высоченными резными столбами, испугался – но не остановился.
Жилище странного человека тоже было странным – одинокий каменный домик в лесу, не похожий ни на господский особняк, ни на хижину рабов.
– Входи, не бойся, в доме никого нет, – подбодрил хозяин.
Эрн все еще не решался – ему, рабу, определенному служить при лошадях, строжайше воспрещено было заходить в дом, где живут свободные.
– Входи же!
Эрн переступил порог.
В большой комнате царила полутьма – окна завешены были плотными темно-зелеными шторами. И прохлада, блаженная прохлада. И еще… Эрн почувствовал удивительный покой. Ему вдруг показалось, что он уже не впервые здесь, в этой комнате. Осмелев, он принялся разглядывать большой очаг с горкой остывшей золы, массивную добротную мебель, стены, увешанные оружием… Никогда прежде Эрн не видел ничего подобного.
Тем временем хозяин принес хлеб и несколько кусков холодного мяса. Эрн едва прикоснулся к еде – куда сильнее голода его одолевало любопытство.
Хозяин дома, будто бы догадавшись (или вправду – догадался?), провел Эрна в следующую комнату, поменьше, – в ней было тесно от книг: на полках под самый потолок, на столе, на стульях и даже на полу. Даже запах в этой комнате был особенный.
– Садись, – мужчина освободил один стул от книг и поставил его перед столом.
Эрн робко устроился на краешке стула. Хозяин сел в кресло напротив.
– И что же господа? Не обижают?
– Не знаю, господин, – тихо ответил Эрн.
Все это – странный человек, странный дом, странный разговор – вдруг показалось ему просто сном.
– Бьют?
Эрн не ответил. Он не знал, бьют его или нет. Чуть ли не каждый день надсмотрщики нещадно пороли провинившихся рабов; на полях и в садах господ де Эльтран беспрестанно свистели тяжелые бичи, опускаясь на обнаженные плечи и спины. Эрна за три года его жизни в Северном имении выпороли всего лишь дважды, да еще госпожа, когда бывала не в духе, могла слегка ударить хлыстиком. Все это не столько причиняло боль, сколько пробуждало такое ненавистное Эрну желание надерзить.
– Давно тебя наградили за верную службу этим украшением? – насмешливо спросил хозяин. Он глядел на руки Эрна – на тыльных сторонах ладоней выжжены были клейма господ де Эльтран. Всех рабов, достигших пятнадцатилетнего возраста, клеймили. «Так повелевают традиция и здравый смысл», – когда-то сказала Эрну госпожа. Но воспоминания об этом дне до сих пор заставляли Эрна содрогнуться. Зачем этот странный человек – ну как нарочно! – все время спрашивает
о том, о чем не хочется думать, о чем не хочется вспоминать?И Эрн снова промолчал, упрямо глядя в пол.
– Интересно, а как производится эта любопытнейшая процедура? Признаюсь, никогда не видел. Должно быть, похоже на то, как клеймят скот – одного теленка за другим, все стадо, а?
– Господин, позвольте мне уйти? – почти шепотом попросил Эрн.
– Иди, – как ни в чем не бывало отозвался странный человек.
Эрн поднялся и пошел к дверям. Хозяин последовал за ним. Они молча вышли на дорогу, ведущую к Северному имению. Солнце, преодолев полуденный рубеж, клонилось к закату, но по-прежнему палило немилосердно. Эрн не сдержал тяжелого вздоха.
– Если вдруг захочешь поговорить, приходи, – напоследок прервал молчание странный человек. – Ты смышленый, дорогу, думаю, запомнил. Меня часто не бывает дома, но двери я не запираю, – войдешь и подождешь меня.
Эрн поклонился – и торопливо зашагал по пыльной дороге… Почему обратный путь всегда труднее?
Дома его ждала взбучка от старшего конюха и недолгое, но жестокое наказание от измученного жарой надсмотрщика за домашней прислугой.
Наутро он первым из слуг встретил во дворе экипаж господ де Эльтран. Жизнь снова стала привычной.
Вирита вернулась из столицы по-новому счастливая, переполненная впечатлениями. Ах, до этой поездки она, оказывается, понятия не имела, что значит быть Высшей. При дворе она видела высших сановников и самого короля. Многие из сановников были в родстве с Эльтранами, и Вирита с радостью и гордостью обращалась к ним «дядюшка», «кузен». Ей казалось, что все ее знают и что она знает всех давным-давно. Она нравилась всем и все нравились ей. Король удостоил ее беседы и был так обходителен, что расспросил и о доме, и об учителе, и даже о любимом коне. И столица – совсем не то же самое, что ближний городок. Еще бы – там живут Высшие, а Высших должно окружать великолепие. «Так повелевают традиция и здравый смысл», – гласит первая фраза Свода Привилегий.
И все же за месяц, проведенный в столице, она успела соскучиться по дому, по верховым прогулкам, по гроту, по своему коню, по собакам, по Эрну.
– Эрн! Коня!
Обе собаки ластились к хозяйке. Раб, стоя поодаль, единожды низко поклонился госпоже.
Эрн сразу понял: госпожа счастлива, возвращение доставило ей ничуть не меньше удовольствия, чем поездка.
Тревога, поселившаяся в его сердце, затихла на время. Но только на время…
И вновь немного помедлив у порога, Эрн вошел в дом. Хозяин задумчиво ворошил кочергой тлеющие в камине угли – день выдался холодный и сырой, не то что в прошлый раз. Что и говорить – конец лета.
– Господин! – несмело окликнул Эрн. – Я пришел, господин.
– Я вижу, – хозяин как будто бы ничуть не удивился.
Эрн сел. Что говорить, он не знал. Он вообще не знал толком, зачем пришел, пустившись на такие хитрости, каких не придумывал ни разу в жизни. Твердо знал только одно: не прийти он не мог.
Хозяин тоже молчал, по-прежнему глядя в камин. Долго молчал, но все же заговорил первым:
– Я обидел тебя?
– Не знаю, господин.
– Ладно, спрошу иначе: тебе было неприятно слышать то, что я говорил?