Город
Шрифт:
Антон коротко кивнул и вышел. Эндрю внимательно посмотрел на мой правый глаз.
— Неплохо тебе залепили, видать профессионал работал.
— Еще какой, — сказал я. — Если бы ты видел, какие это профессионалы, ты бы не удивлялся.
— Да я наслышан, — поскучнев, отмахнулся Эндрю. — Бергера убили, ублюдки. Это же человечище был, скала. Как мы теперь без него? Я одного не пойму, зачем вы еще раз к этой статуе полезли? Если ты там уже был раз, логично, что они засаду устроили.
— Да мы туда и не лезли! — возразил я обиженно.
— Как так?
— Не знаю, — от тяжелых воспоминаний у меня вырвался тяжелый вздох. — Мы в город отправлялись, в тот дом, что за вашей мэрией…
— Не понимаю, — покачал головой Эндрю. — Как можно отправиться в город,
— И я не понимаю. Один из них мне сказал — я тебя за десяток парсеков учую. Это же нелюди, кто его знает, чему еще их проклятая тьма научила.
— Тьма? — переспросил Эндрю.
Пришлось пересказать все виденные ранее истории. Мой школьный друг, дослушав, надолго опустил голову, задумавшись.
— Да, — протянул он, очнувшись от дум. — Привалило же счастье… столько лет жили спокойно, нет, нашлось новое дерьмо. Тьма какая-то…
— Что это, как думаешь?
— Явно что-то со времен апокалипсиса осталось. Ты же не думаешь, что это какая-то сверхъестественная штука вроде Бога?
Я отмахнулся:
— То, что я историей занимаюсь, не значит, что я во все эти архаизмы верю.
— Многие верят, — задумчиво сказал Эндрю. — Некоторые даже пытаются вступать в контакт…
— Каким образом?
— Ну… — Эндрю взмахнул руками, показывая всю расплывчатость этой темы. — Словами разными… Э — э-э… как их… молитвами…
Я фыркнул.
— С таким надо к психиатру. Что мы с тобой будем делать?
— Сейчас домой иди, — уже по — деловому сказал Эндрю. — Отмойся, отоспись. Ночью, скажем… в два часа, выходи на улицу, поедем на дело.
Я не стал уточнять в чем заключается это дело, хватило того испуга, что отразился на лице старого друга, когда он увидел меня вместе с Антоном.
— А ты ведь соврал мне тогда, когда я спросил про Бергера — вспомнил я, перед тем как уйти.
— И правильно сделал, — убежденно ответил Эндрю. — Ты, если что, тоже так делай. Поверь тут по — другому нельзя.
— Где тут? — не понял я.
— В нашем городе, — хмуро ответил Эндрю. — Сам скоро увидишь.
Я не стал его расспрашивать. Не потому что было неинтересно, просто силы мои после пережитого подошли к концу, а еще предстояло ехать домой. Я забрал велосипед, оставленный недалеко на стоянке, и покатил домой, ловя на себе удивленно — сочувственные взгляды. То, в каком виде я раскатываю по городу, несомненно, дойдет до отца. Пускай. Меня это сейчас не сильно волновало.
Быстро, пока родители не вернулись с работы, перекусил, помылся и, не раздеваясь увалился на кровать. Сон пришел не сразу, в голове один за другим всплывали образы, связанные с просмотренными историями. За что они нас так ненавидят? Эти убийства нельзя объяснить рационально. Может, кто-то в городе все-таки связан с этими черноголовыми? Кто его знает, какие способности есть в какой-нибудь непримечательной на первый взгляд семье. Может они умеют трупы оживлять или живых переделывать. Уже в дреме я улыбнулся разыгравшейся фантазии и окончательно уснул. Позже, кажется, кто-то заглядывал в комнату, но будить меня не стал. Проснулся я посреди ночи, когда задребезжал будильник. Чтобы подняться, пришлось напрячь все душевные силы, все-таки последние дни меня порядком вымотали. Даже не умывшись, я на цыпочках пробрался к входной двери. На улице было светло — над головой почти полным диском горела луна. От ближнего дуба отделилась тень и махнула рукой. Я хотел было подойти, но тень покатила дальше. Пришлось быстро вытаскивать двухколесного товарища и догонять. Когда-то, когда нам было лет по шестнадцать — семнадцать, мы любили гонять по ночам на окраинах. Наверняка где — там и сейчас показывают свою удаль малолетки. С тех пор не сказать, что прошло много времени, но что-то неуловимо изменилось. Другие интересы, другие друзья… Хотя с Эндрю вот опять сблизились. Кто бы мог подумать, что он водится с такими людьми…
Через полчаса мы остановились у мэрии, и обошли здание. С обратной стороны Эндрю нашел неприметную дверь, ведущую в полуподвал.
— У тебя, что от всех дверей ключи? — спросил я, когда
мы оказались внутри.— Я же слесарь, — ехидно сказал Эндрю и включил фонарь. — Кто, думаешь, здесь все замки на новые менял?
Об этом я не думал, и так все понятно. Через несколько метров широкого коридора наш путь преградила новая дверь — широкая, двустворчатая, пускающая в глаза блики металлической поверхностью. Эндрю открыл и ее, мы вошли в большой зал. На рядах стеллажей расположились огромные стопки распухших канцелярских папок, от количества которых даже такому завзятому буквоеду как я немного поплохело.
— Что вы здесь храните? — спросил я, оглядывая раскинувшуюся картину.
— Личные дела, — равнодушно отозвался Эндрю.
— Какие еще личные дела?
— На жителей города, не на рейдеров же.
Несколько секунд я стоял, осознавая услышанное.
— Тут и на меня есть?
— Нет, здесь только на мертвых. На живых в другом месте, и там я тебе не помощник, извини.
— Мне и не надо, — я еще раз обвел взглядом целлюлозные массивы. — Но как мы найдем нужное нам дело?
— Здесь все рассортировано по нескольким характеристикам. Нам нужны какие-то важные шишки, пропавшие лет семь назад.
С этими словами Эндрю двинулся куда-то вглубь зала, освещая фонариком стеллажи. Чтобы не остаться одному в темноте, мне пришлось двинуться вслед. После получаса блужданий Эндрю наконец решил, что нашел то, что нужно. С радостным возгласом он полез наверх, почти сразу на меня оттуда полетели стопки бумаг, я сначала уворачивался, потом сообразил отойти на безопасное расстояние. Еще через четверть часа нужные нам дела отыскались в самом низу.
— Джозеф Браун, — прочитал Эндрю, осветив фонариком папку, и повернул луч на соседнюю, — Курт Браун.
Он передал находки мне и пошел к выходу.
— Ничего, что мы тут намусорили? — спросил я оглянувшись.
— Завтра уберут, — непринужденно сказал Эндрю.
Кто должен убирать здесь, за взломщиками было непонятно, наверное, в мэрии привыкли к таким визитам. Я поспешил за ним, обдумывая, насколько эффективно работает наша городская управа, если оказывает помощь даже в столь неурочное время.
— Что дальше? — спросил я, когда мы снова оказались на велосипедах.
— Это уже твоя забота. Я тебе дела нашел, остальное не в моей компетенции. Домой лучше ехать поодиночке.
Эндрю укатил в темноту ближнего переулка, а я повернул в другую сторону, с некоторой обидой обдумывая его слова. Как-то совсем не по — дружески у него выходило, будто мы подельники в каком-то мерзком деле, в которое его втащили насильно. Хотя, если подумать, так и выходило, но уж слишком лицемерно и по — деловому он говорил, как прожженный циник. Ладно, не мне, взломщику — рецидивисту, его судить.
Дома я засунул папки под кровать и снова завалился спать. Когда проснулся, на улице уже ярко светило солнце, пробиваясь в комнату сквозь листву. В голове тяжесть, шея затекла, а мозги словно опутали паутиной — кажется, я спал слишком долго. Или напряжение последних дней сказывается. Умывшись, позавтракал холодной овсянкой, начал собираться на работу и только потом вспомнил, чем нужно заняться. Моей голове явно нужен отдых. Со вздохом полез под кровать, нашел документы и начал листать. Надежда найти там что-то, объясняющее ситуацию испарилась уже к десятой странице. Не знаю кто все это писал, но он был явно не в себе. Если верить написанному, внутри нашего города существовал как бы еще один город, с очень странными порядками — то ли сообщество маньяков, то ли сборище извращенцев. Понять, что именно они делали, по этим сумбурным отчетам не получалось. Давали друг другу деньги, чтобы занять должность поважнее, как будто на работу берут не смотря на твои способности. Пытались нагадить конкурентам, вместо того, чтобы найти компромисс. Хотя, возможно, сумбурными были только мои мысли. Одно, впрочем, я понял — эти люди занимали руководящие посты. Не в мэрии, а… Ладно, я сам не до конца понял, объяснить не смогу. В папке Джозефа нашлось, наконец, письмо, написанное от руки, я зажал его меж ладоней, закрыл глаза и сосредоточился.