Чтение онлайн

В желудке предательски заурчало, и Клод решил все же поужинать. Но стоило ему едва ступить на первую ступеньку крыльца, как из глубины переулка раздался топот и крики:

– Мсье, помогите! Пожалуйста, мсье!

Вот маленькая фигура выбежала на свет фонаря, и Клод узнал ту самую девочку, которая днем подобрала его кисть.

– Люси!
– воскликнул он удивленно.

И тут на свет выбежала другая фигура, куда больше и тяжелее. Клод узнал в ней одного из торговцев с рынка. Он бежал за девочкой, потрясывая кулаками и выкрикивая с перерывами на одышку:

– Стой, маленькая воровка! Стой!

Люси уже приблизилась настолько, что в ее руках легко можно было разглядеть небольшую

булку хлеба, с одной стороны покусанную.

– Помогите, мсье художник!
– она подбежала к Клоду и спряталась за его спиной. Он прикрыл ее рукой и шагнул навстречу булочнику.

– Что произошло?
– миролюбиво спросил он.
– Давайте решим все спокойно.

– Спокойно?! Да куда уж тут спокойно! Эта паршивка украла хлеб!
– негодовал булочник. Его густые пшеничные усы шевелились в такт слогам.

– Сколько стоит эта булка?
– Клод пытался вспомнить, сколько у него оставалось денег и сможет ли он расплатиться.

– Пять су!
– заявил булочник, протягивая руку.

– Вранье!
– закричала Люси из-за спины Клода.
– Она даже свежая стоит два су, а эту уже прилично погрызли собаки.

Но Клод послушно достал мешочек с деньгами и отсчитал десять монет.

– Возьмите, - он вложил деньги в руку булочника.
– Но завтра Вы дадите этой девочке самую большую и свежую булку, которая у Вас только будет. И так до конца недели. Договорились?

– Большая булка стоит куда дороже, - буркнул булочник, но в его голосе не было недовольства.
– Я мог бы сделать это, скажем, за вывеску для моей булочной.

– По рукам!
– Клод пожал ему руку и подождал, пока довольный торговец не скроется за поворотом. Затем он обернулся к Люси, у которой по лицу ручьем текли слезы.

– Г-господин так добр, - прохныкала она.
– С-с-сестра... Н-наконец-то поест...

– Так беги к ней, - сказал ее спаситель.
– Она, наверное, очень переживает за тебя. Только пообещай мне одну вещь.

Люси доверчиво подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Все, что угодно, мсье.

– Пожалуйста, не воруй больше. Если тебе понадобятся деньги, просто попроси их у меня. Или мы придумаем, как их заработать, хорошо?

Люси кивнула и снова чуть не расплакалась.

– Спасибо, - она шмыгнула носом.
– Большое спасибо, мсье. Может быть, Вы поужинаете с нами? Сестра была бы рада знакомству.

– Нет, - Клод покачал головой, боясь, как бы не заурчало в животе.
– Я не голоден. А ты беги быстрее, уже поздно.

Люси шмыгнула носом, махнула ему на прощание и со всех ног припустила по переулку.

– Вам и самим мало будет, - тихо сказал про себя Клод.

– А ты теперь еще и благодетелем заделался?
– издевательски произнес голос из темноты.
– Не многовато ли для одного бедного приезжего паренька? Художник, лекарь, филантроп...

Клод повернулся к источнику голоса.

– Кто здесь?
– спросил он у ближайшего фонаря.

Из-за угла вышла тень, ведущая за собой на привязи лошадь. Клод сначала узнал Бусинку, а потом догадался, кто ее ведет, прежде, чем тот вышел на свет.

– Что ты здесь делаешь, Марк?

Но Марк не спешил с ответом. Он обошел вокруг Клода и остановился напротив входа в трактир.

– Ты, наверное, умираешь с голоду, ведь поесть тебе так и не дали сегодня, - насмешливо заговорил он.
– А последние деньги ты отдал за ту нищенку. Ай-яй-яй, бедный добренький мальчик.

– Зачем ты так, Марк, - сказал Клод.
– Мы же друзья.

– Друзья?
– Марк поперхнулся, а потом рассмеялся каким-то натянутым и неестественным смехом.
– А что такое друзья? Я дал тебе дом и заработок, а чем отплатил мне ты?

Якшаешься с нищими, спасаешь старух на улицах да бежишь, как дворняжка, по первому зову мэра! Это что же - и вашим, и нашим? Хочешь для всех быть добреньким, да?

– Я не понимаю тебя, - тихо проговорил Клод.
– Что с тобой? Почему ты так себя ведешь? Нина была твоей матерью?
– последние слова Клод произнес почти шепотом, но Марк просто взорвался.

– Что? Эта жалкая старуха? Ты, должно быть, рехнулся, раз так говоришь!

Но Клод уцепился за эту ниточку, почуяв, что за этими словами кроется что-то большее.

– А кем была твоя мать, Марк? Ты никогда ничего не говорил о себе.

– Как и ты, друг, - парировал тот.

– Я?

– Да, ты! Почему ты сбежал из своего города?
– насел он на Клода.
– Откуда Густав знает твоего отца? Почему ты пришел в Тремолу? Почему ты кричишь по ночам? Какое прошлое ты хочешь забыть?

Клод окончательно смешался и не знал, что ответить. Неужели придется рассказать? Но сможет ли он понять? Или тоже осудит, как и все? Клод в нерешительности запустил руки в карманы и нащупал там карандаш. Острие впилось в ладонь, и он подумал, что, наверное, это знак.

– Мой отец всегда хотел, чтобы я стал врачом, - начал он.
– Стоило мне появиться на свет, как мою судьбу решили за меня. Я учился читать по медицинским энциклопедиям, разукрашивал анатомические атласы, скальпель учился держать раньше, чем ложку. Отец был самым лучшим врачом в Анрисе и от меня ожидал того же. Еще наш прапрадедушка, который пришел в город пешком из далекой деревни и стал известным травником, заложил начало династии лекарей Мангери. Не удивлюсь, если это имя знает половина страны, ведь даже из столицы к нам приезжали графы, герцоги и даже епископы.

– Так и стал бы врачом, - фыркнул Марк.
– Какая проблема?

Клод поднял на него удивленный взгляд.

– Но я не хочу. Я всегда хотел только рисовать. Как-то в детстве я стащил карандаш и разрисовал все стены в своей комнате, докуда мог достать. Отец был в ярости. Он велел сечь меня розгами до крови, пока я не пообещаю больше никогда так не делать. А потом показывал мне, как надо останавливать кровь...

– Вот ты дурень!
– Марк расхохотался, да так громко, что Клод едва не подпрыгнул.
– Стал бы врачом на радость папочке да и жил бы сейчас припеваючи. А картинки свои тихо по вечерам малевал.

– Я хотел так сделать, - вздохнул Клод.
– Едва мне исполнилось семнадцать, я начал вместе с отцом принимать пациентов и проводить осмотры. И все шло довольно неплохо года два, пока на прием не пришла дочь одного знатного человека - его самого я видел у отца пару раз. Она каким-то образом узнала, что я рисую, и попросила нарисовать ее. Я согласился.

– Ого!
– Марк присвистнул.
– Вот бы меня так девушки сами находили!

Но Клод лишь печально улыбнулся.

– Я рисовал ее портрет два месяца. Приходил к ним в поместье и несколько часов рисовал ее в одной из дальних комнат. Меня никто никогда не учил рисовать, поэтому поначалу ничего путного не получалось. Но постепенно выходило все лучше и лучше, и я воспрял духом. Разумеется, про нас давно ходили разговоры - об этом я догадался только потом. Кто-то в один прекрасный день пошел к моему отцу и все рассказал. Был жуткий скандал. Кричал, что я веду себя недостойно, что позорю его имя, что он откажется от меня и лишит наследства. Тогда мы с Розали - так звали девушку - стали встречаться по ночам. Я лишь рисовал ее, ничего больше! Клянусь!
– воскликнул Клод, заметив взгляд Марка.
– Понимаешь, мне очень важно было доказать самому себе, что я могу рисовать не просто для себя, а для людей.