Город Птиц
Шрифт:
– Тетя Шарлотта пригласила нас в крытый сад на цикорий, – сказал он.
Парень кивнул. Ему не помешает смена обстановки и чашка цикория, поэтому он схватил пиджак и вышел к отцу в общий коридор.
– Гидромеханика? – полу улыбаясь, спросил отец. Видимо, фон Элбатт-старший мельком изучил чертеж в тетрадке, пока сын искал нужный пиджак.
Рэй снова кивнул.
Преодолев лестницу и холл первого этажа, господа попали в крытый сад с большими стеклянными окнами и какими-то изогнутыми деревьями, который по размерам достаточно большой для того, чтобы считаться красивым, и достаточно маленький, чтобы быть уютным.
А еще здесь, как затерявшаяся статуя, сидела мама Эмили.
Тетя
– Арчибальт, Рэймонд, – сказала она и вздохнула на манер трагичных дам из тех самых зарубежных романов. Рэя это немного развеселило, но инстинкт самосохранения подсказал, что смеяться вслух при тете Шарлотте лучше не стоит. А над тетей Шарлоттой тем более. – Я уже заждалась вас. Присаживайтесь. Прикажите слуге принести вам чего-нибудь согревающего, здесь прохладно, как в Бринале.
Рэй с разочарованием заметил, что Эмили рядом со своей матерью не было, но все равно сел.
Они с отцом попросили по чашке цикория, а через некоторое время уже пили его с молоком и ореховыми круассанами. Тете, как и многим воспитанным дамам, было присуще в любой ситуации находить темы для беседы, поэтому их разговор тек быстро и непринужденно. Рэй лишь успевал подмечать, как бринальский климат сменяет морской флот, на их смену пришли воспоминания о далеком беззаботном детстве, строгой няне и пансионате на берегу моря. Глаза тети и отца, одинаково карие и обрамленные сетью морщинок, их лоб, брови и ресницы, были как под копирку одинаковы. И пусть пропорции их лиц совсем не похожи, – женственные, смягченные жиром черты отца были противоположны острым, как под линейку отточенным чертам тети – но было видно, что они брат и сестра. Рэй вдруг подумал, что был бы не против иметь человека, смотря на которого, ты видишь отголоски самого себя и своего детства, чтобы в преклонном возрасте собраться в крытом саду после долгой разлуки и просто выпить чашечку цикория.
Разговор о неизвестных Рэю людях тянулся бесконечно долго, отчего парень почувствовал себя лишним. (Стоит сказать, что это ощущение возникало у него довольно часто, но именно сейчас оно чувствовалось особенно явно и неприятно).
– А где Эмили? – не выдержал Рэй.
Брови тети Шарлотты стремительно поползли вверх, да так, что чуть не достигают огромных полей ее шляпы.
– Пока не начнется восьмидневное празднование, невесту не должен видеть никто, кроме прислуги и жениха, – деликатно пояснил отец, тем самым спасая положение.
До парня почему-то только сейчас дошло, что на верхних этажах разместились его дяди, тети, их жены и мужья, его двоюродные братья и сестры, и вообще почти все его близкие и дальние родственники.
– Не волнуйся, завтра начнется восьмидневное празднование, и тогда ты сможешь с ней увидеться. Таковы традиции.
– Эти традиции являются знаком высшего происхождения и должны быть соблюдены. И они были соблюдены, – произнесла тетя Шарлотта. – Два дня назад мы прибыли сюда, и господин Врановский официально познакомился с Эмили, – сказала тетя она, буквально светясь от счастья, а может от самодовольства. Хотя в случае с ней это скорее всего одно и то же.
– Ясно, – пробормотал Рэй. – Извините меня, я, пожалуй, пойду.
В глазах отца и тети читался явный упрек, но, хвала Птицам, правила, запрещающего кому-то выйти из-за стола, не было, поэтому Рэй быстрым
шагом покинул крытый сад. На мнение тети Шарлотты ему почти плевать, а отец сделал укорительный взгляд только из-за ее присутствия, и парень это прекрасно знал.Очутившись в коридоре, Рэй стал искать комнату связи. А, вот же она!
Зайдя внутрь, он подошел к телефону и приложил трубку к уху.
– Что вам угодно?
– Соедините с госпожой Эмилией фон Элбатт. Два-семь-девять-семь-три-пять.
– Соединяем…
Послышались какие-то звуки… то ли мыши шуршали, то ли горох сыпался…
– Алло? – наконец послышался тихий голос в трубке.
– Эмили! Это ты?
– Да, Рэй. Что тебе надо?
– Я… Я хотел извинится за те свои слова, которые я сказал…
В трубке молчание.
– Я был неправ, – выдохнул он.
– Извинения приняты. До завтра, Рэй.
– Эмили…
Связь оборвалась.
Рэй вышел в коридор, а потом на улицу.
Дьявол! И нужно же было такое ляпнуть! Придется надеяться на то, что завтра Эмили будет пребывать в хорошем расположении духа и в круговороте событий забудет о ссоре. Да и у нее наверняка будет множество других дел помимо незадачливого двоюродного брата, что он о себе возомнил!
Глубокая и сильная обида на себя, на Эмили и на весь мир терзала его изнутри. Он вдруг подумал о том, есть ли в мире место, где нет ярлыков и формальностей, секретов и недосказанности, обычаев, традиций, приемов, выборов в Совет, обязанностей, сожалений, речей и стереотипов. Ему не пришла в голову мысль о том, что останется от его жизни без этих самых аристократических формальностей и традиций, что останется от него самого, если это все убрать. В тот момент хотелось отменить все и всех.
* **
После дождя на улице было прохладно и сыро. Тучи уже не сгущались прямо над головой, небо постепенно рассеивалось. Рэй ушел подальше от ухоженных дорожек около зданий и бродил по осеннему полю. Его голова была забита осколками мыслей, которые разлетались на кусочки при каждой попытке собрать их воедино.
Вдруг где-то вдалеке, совсем около горизонта, Рэй увидел два силуэта: оба тонкие, как жерди, вытянутые вверх, как деревья, один почти на голову выше другого. Тот, что выше, был одет в простой мундир, который уж никак не подходил к всеобщей роскоши этого поместья. Такие мундиры предпочитали рабочие, хотя выправка у силуэта была скорее военная. Тот, что пониже, небрежно нахлобучил на себя берет и свободное мешковатое пальто – скорее всего, это была девушка.
Они собирали последние полевые цветы, неторопливо отходя все дальше и дальше от особняка Врановского. Ветер вокруг задувал свои холодные струи за шиворот, всклокочивал волосы и неумолимо резал слух своим диким свистом. Рэй стоял неподвижно, наблюдая за силуэтами, пока фигурка в берете не обернулась в его сторону. Конечно, он не мог видеть ее глаза, но знал, что она смотрела на него. Какое-то время они стояли так, и наконец она развернулась на носках и побежала ко второй фигуре.
Рэй шел о хлюпающей земле, почти не обходя лужи и думая о своем.
***
Когда парень плюхнулся на свою кровать, уже начало темнеть, а гости все прибывали и прибывали, словно мухи, которые слетались на мед. Он выглянул в окно, снимая пиджак и причесываясь. Во двор въехала еще одна машина, и из нее вышел Филипп Врановский, которого Рэй сразу узнал по шарообразной фигуре и пышным седым усам.
– Как прошла прогулка, господин Рэй?
– Неплохо, Танвин. Почему ты не предупредил меня о том, что будет такой ужасный ветер? И почисть мои ботинки, после дождя в поле была грязь.