Чтение онлайн

– Я не рабыня! – возмутилась Адель. – Я просто нездешняя.

– Тогда уйди с дороги и не мешай движению. Не то я позову солдат магистрата 14 , и они быстро выяснят, кто ты и откуда.

– Что случилось, Крисп? – раздался мужской голос из носилок. – Почему мы остановились?

– Нам встретилась какая-то странная девица, – подходя к приоткрытой занавеске и почтительно кланяясь, сообщил охранник. – Не гневайся, господин! Клянусь Кастором, Поллуксом и их всемогущим отцом, ни одна из земных фурий не посмеет преградить дорогу благородному патрицию.

– Некоторые земные фурии с виду напоминают граций… – Приятный и довольно высокий тембр свидетельствовал о том, что голос принадлежит человеку молодому. – Это какая-нибудь горожанка?

– Похоже, что нет, господин.

– А кто же?

– Она выглядит подозрительно, – ответил охранник, косясь на Адель. – Не поймешь, откуда взялась.

– Что же за девица такая? Я хочу на нее посмотреть.

– Позвать ее?

– Да, Крисп. Подожди… Она красива?

– Мой господин увидит сам. Эй, ты! – крикнул он Адель. – Иди сюда!

Она бросила на него презрительный взгляд.

– Вот еще! Я не обязана подчиняться твоим приказам.

Охранник побагровел.

– Только посмей не подчиниться!

– А то что?

Мама не раз в шутку говорила Адель, что она наверняка должна была родиться мальчишкой, но, видимо, в последний момент передумала. Склад ума, характер и цели в жизни у нее точно были мужскими. А вот средства их достижения – женскими. Поэтому она улыбнулась человеку по имени Крисп своей самой елейной улыбкой и произнесла:

– Я боюсь этих страшных носильщиков.

От такого неожиданного признания охранник окончательно растерялся и лишь промычал что-то невразумительное.

– Отойди, Крисп! – донесся голос из носилок. – Я выйду сам.

Занавески распахнулись, и загадочный патриций предстал взору Адель.

Короткая темно-красная туника и светлая тога 15 не скрывали изящества гибкого молодого тела и крепких стройных ног с тонкими лодыжками, обутых в закрытые сандалии. Не в силах сдержать вздох изумления, Адель впилась взглядом в его лицо: светлые волосы аккуратными прядями обрамляли нежные, почти женские черты, подчеркивая плавный изгиб бровей над длинными ресницами, которые, в свою очередь, оттеняли глаза удивительного глубокого небесного цвета. Прямой, чуть заостренный нос свидетельствовал о благородном происхождении, а яркие, четко очерченные губы придавали лицу едва уловимую капризную изнеженность.

– Приветствую тебя, femina 16 ! Да будут благосклонны к тебе великие боги! – пристально и заинтересованно глядя на Адель, проговорил патриций. Затем дружеским жестом протянул ей руку: – Могу я пригласить тебя в мои носилки, дабы скрасить одиночество?

Адель оробела.

– Добрый… вечер, – пробормотала она, мгновенно растеряв свой воинственный пыл. – Честно говоря, я не знаю, насколько прилично с моей стороны…

Заметив, что патриций опустил руку и, похоже, не намеревался настаивать, она прервала себя на полуслове и решительно заявила:

– С удовольствием.

Он улыбнулся краешком губ и сделал приглашающий жест. Еще раз бросив презрительный взгляд на охранника с копьем, Адель забралась в носилки.

– Домой, Крисп! – приказал патриций и сел напротив.

Несколько секунд он смотрел на нее спокойным изучающим взглядом и наконец спросил:

– В каких же краях нимфы прятали до сих

пор столь дивную жемчужину? Где носят такие странные наряды, совсем не подходящие, но очень идущие женщинам?

Адель почувствовала, как ее щеки порозовели от удовольствия.

– Это далеко отсюда, – ответила она. – Очень далеко, и вам… то есть тебе, вероятно, неизвестна эта страна. В ваше… то есть в это время она еще не открыта.

– Как так? – удивился патриций. – Клянусь Минервой 17 , я не понимаю… Не открыта кем?

– Колумбом.

– Кем?!

– Как бы это объяснить…

Адель поняла, что попытка в двух фразах изложить историю Америки ей точно не удастся.

– Хотя какая разница, – продолжал патриций, – где Венере было угодно поселить свою дочь. Как твое имя, красавица?

Адель хотела было ответить и, подняв голову, столкнулась с ним взглядом. Охваченная неясным волнением, она никак не могла произнести такие простые слова, чувствуя, как вдруг бешено заколотилось сердце, обжигая румянцем обычно бледные щеки.

– Меня зовут Адель, – наконец сказала она.

– Странное имя, никогда его не слышал. Ты из Галлии 18 ?

– Нет. Я же говорила, Риму неизвестна страна, где я живу.

– Может, это Британия?

– Ну… В общем-то нет, но я говорю на их языке.

– Почему?

Она только пожала плечами.

– У нас так принято.

– Отчего вы не придумаете свой язык?

– А зачем? – в свою очередь спросила Адель.

Патриций улыбнулся, и его лицо оживилось, что, вероятно, случалось нечасто.

– «Адель» звучит непривычно для меня, – проговорил он. – Постой, если ты говоришь на языке бриттов, то как же мы понимаем друг друга?

Она усмехнулась. Хороший вопрос!

– Признайся, ты знаешь латынь? – настаивал патриций.

Адель почувствовала себя увереннее, видя, как игривая улыбка подрагивает на его красиво очерченных губах.

– Ну не все ли равно? – беспечно воскликнула она. – Между прочим, я до сих пор не знаю, как мне тебя называть…

– Юлий, – гордо подняв голову, представился патриций. – Публий Юлий Сабин. В Помпеях я известная персона. Мой отец – эдил 19 Кален.

Он произнес это с такой надменностью, что Адель оставалось только вежливо улыбнуться.

Юлий отодвинул легкую занавесь и выглянул на улицу.

– Мы приближаемся к моему дому, – сообщил он. – Я рад нашему знакомству, Адель. Признаюсь, предложив тебе руку, я и не ожидал, что ты примешь приглашение и сможешь вот так запросто сесть в носилки к незнакомому мужчине.

Адель подозревала, что это не комплимент.

– Полагаю, теперь я должна их покинуть?

– После наступления темноты только гетеры и женщины из лупанария могут бывать в доме мужчины без сопровождения.

– Что такое лупанарий? – с обезоруживающей непосредственностью поинтересовалась Адель.

Юлий как-то нервно улыбнулся и расправил и без того безупречные складки тоги.

– Это публичный дом. Его посещают мужчины… гм… после определенного возраста, чтобы развлечься… Я имею в виду, выпить вина…