Город детства
Шрифт:
Впрочем, она быстро остыла, осознав всё безумие предложения. Она подумала об Ирине. Очевидно, ей так же грозило впасть в немилость у Елизаветы Аркадьевны. Наконец, соглашаться – это было как-то слишком просто и наивно с тем имиджем, что она себе создала. Этакая неприступная столичная штучка. Дурацкая, раздражающая привычка взвешивать все «за» и «против»!
– Соглашайся…
Роман щурился на солнце, как холёный, загулявший кот.
Вероника улыбнулась. Когда её останавливало чьё-то мнение? А стали бы Ирина или Елизавета Аркадьевна думать о ней, принимая решение?
До утра следующего
После семинара от Вероники долго не отвязывался один нагловатый без меры самоуверенный студент. Ему хотелось спорить и дискутировать до бесконечности, а скорее всего, как и Ване, доказывать, что женщине в науке не место. Наконец, она скрылась в кабинете заведующего кафедрой.
Сев в вертящееся кресло, Вероника набрала побольше воздуха в лёгкие и заставила себя успокоиться. Что это с ней? Это она, давно называвшаяся себя законченной карьеристкой? Стоило «свиснуть», и она готова кинуться с двумя мальчишками, один из которых женат, неизвестно куда? Но ведь ей этого хотелось, хотелось так, что трудно было держать себя в руках. Почему-то очень хотелось потерять свою слишком уж ясную голову. Голова словно давила на плечи, столько в ней накопилось разумности.
Какое-то время Вероника смотрела на трубку телефона. Потом неторопливо набрала номер Романа. Сквозь долгие парные «пик-пик» она отчётливо слышала биение сердца, ухающего по ощущениям где-то в голове, а не в груди. Как будто вся её дальнейшая жизнь решалась именно в эту минуту!
Но планы не изменились. Роман чуть насмешливо пообещал заехать сразу, как освободится, и посоветовал захватить тёплый свитер. Вероника почувствовала несказанное облегчение.
И тут ей вдруг стало смешно. Так смешно, что она едва не расхохоталась вслух. А на что она надеется, если честно перед собой? Ведь надеется на что-то, как бы нелепо это не выглядело.
Рабочий день закончился. Вероника добралась до дома, чувствуя себя полной решимости и обессиленной одновременно.
В комнатах царил чарующий полумрак. Одиночество, кажется, никогда её не тяготило. Вероника опустилась в глубокое кресло, поджала колени и подняла глаза к потолку. Её окутала тишина, нарушаемая лишь расплывчатым лаем соседской собаки. Этот миг был почти блаженством, отвоёванным у жизни.
Вдруг в дверь резко, настойчиво позвонили, безжалостно разбив вдребезги застывшее в комнатах очарование покоя. Вероника вздрогнула. Повисшая после звонка тишина была уже какой-то тревожной, словно готовой взорваться.
Вероника, не спеша, прикинула, кто это может быть, и не вклинится ли этот кто-то в её планы. Впрочем, она была почти уверена, что никому такого не позволит. На ходу заворачиваясь в халат, она направилась к двери.
Перед Вероникой предстал незнакомый молодой парень в бейсболке
козырьком назад и спортивной ярко-красной куртке. Он широко и немного глуповато улыбался. Не мешало бы ей хоть иногда посматривать в окно, прежде чем распахнуть настежь дверь. Продолжая лыбиться, парень протянул ей громадный букет ослепительно-алых бархатных роз, которые его едва не перевешивали.– Служба доставки, – выпалил он, очевидно ожидая вознаграждения.
Вероника в недоумении взяла розы и сама чуть ли не согнулась под их тяжестью. Прозрачная, хрустящая обёртка была стянута розовой ленточкой, а под ленточку поддета записка на красивой с ажурными краями бумаге. Веронике никогда ещё не дарили такое количество цветов в одном букете.
– А от кого? – спросила она.
– Не могу знать.
Вероника сунула парню какую-то денежку, он круто развернулся и пошёл широкими шагами к маленькой старой иномарочке, видневшейся за забором.
Не смотря на то, что розы были обёрнуты, Вероника больно уколола палец. Закрыв дверь, она положила тяжёлый букет прямо на пол в коридоре и с нетерпением развернула записку. «С восхищением и наилучшими пожеланиями». Витиевато, но и всё!
Вероника не нашла подходящей вазы, плюхнула цветы в пластиковое ведро и села всё в то же кресло.
Ну, и от кого розы?.
Всё же это маленькое происшествие помогло ей отвлечься. Весь день она чувствовала себя так, словно вечером сдавала серьёзный экзамен.
И всё же что-то тревожило Веронику. Хуже всего, она не могла объяснить причину тревоги. Это не было связано с поездкой, это просто витало в воздухе. Какой-то дополнительный орган чувств, словно, предостерегал её от чего-то. Внутренний голос как будто знал, что её уже никакими силами не остановить, и слабо, невразумительно ныл внутри.
Возведя барьер между собой и сомнениями, Вероника несколько раз повторила, что всё будет хорошо. Потом достала маленькую спортивную сумку и быстро покидала туда некоторые вещи, пытаясь найти баланс между тем, в чём выглядит эффектно, и что не покажется помпезным и непрактичным. Надела тёмные слегка потёртые узкие джинсы, распустила волосы и, оставшись довольна собой, зачем-то выглянула в окно.
Парни оказались на удивление пунктуальны, и мучиться ожиданием её не заставили. Очень скоро мимо забора почти бесшумно проплыла Димина зеленоватая красавица «BMW», о которой Вероника уже слышала столько восторженных возгласов. Она дождалась, пока ей посигналили, накинула на плечи горчичного цвета пиджачок с заклёпками, взяла сумку, бросила на себя прощальный взгляд в зеркало, быстро заперла дом и выскочила на улицу.
За рулём сидел Роман. Дима рядом играл в телефон. Увидев Веронику, он поднял свои красивые брови и кивнул головой в знак приветствия. Она забралась на заднее сиденье. Признаться её удивило, что в машине никого больше нет.
– Так мы что, поедем втроём? – спросила она, откидываясь назад и поправляя волосы.
– А тебе нужен кто-то ещё? – Роман выглянул из-за высокой спинки кресла, – Тебе мало нас двоих? Вот это, да! Ты чему, вообще, студентов учишь?
«Цветы уж точно не от них», – подумала Вероника.
– А можно спросить тогда, почему вы пригласили именно меня?
Это надо было спросить ещё вчера. С этого, по-хорошему, надо было начинать. Роман внимательно посмотрел на неё, но под пристальным взглядом Вероники едва ли не засмущался и отвёл глаза.