Чтение онлайн

Тэхх-Карра замолчал, будто я должен был сообразить, что он имел в виду.

– Не понимаю, о чём ты.

Просвещённый похлопал ладонью по оставшейся на столе стопке с письменами.

– Одной из главных заповедей от создателей для касты омолодителей были Подношения. Каждый пеклоцикл мы обязаны были отправлять одного из лучших жителей за горизонт. В разгар пеклодня.

– То есть, это не часть легенды о Призраке? – изумился я.

Тэхх-Карра покачал головой:

– Нет. Ты же сам видел розовеющее небо. Разве могли бы мы изменить его цвет, червь Майло Трэпт?

Такое обращение вызывало скорее усмешку, нежели раздражение.

–

Полагаю, нет, Верховный еретик, – ответил я, старательно выговаривая каждое слово. Тэхх-Кара не набросился на меня из-за слова «еретик», но удивлённо повёл бровью. – И что же может его менять?

– Мы не допрашивали вернувшихся после такого путешествия. Потому что никто не возвращался.

– Статистика не внушает оптимизма. Может, их поглощает Паприкорн? И никакого спасения за горизонтом нет?

– Может, – равнодушно сказал Тэхх-Карра. – Но выбора у вас нет. Лучше испытать удачу, чем смиренно принять гибель, не так ли?

Бесспорно. Я промолчал, раздумывая над степенью риска. Но что тут думать? Риска не больше, чем просто умереть. Вернувшихся из забвения нет. Как и среди преодолевших горизонт Криопсиса.

– Париал не выдержит похода, который может затянуться и до заката, – сказал Тэхх-Карра. – Ведь сколько не иди, а горизонт всё время будет так же далеко, как и в начале пути. Никто не знает, когда небо взмахнёт розовыми крыльями. Порой на Подношениях это случается быстро, а порой нет.

– А ещё на Подношение обычно не едут на багги, – резонно напомнил я.

Еретик отмахнулся:

– Про способ передвижения в заповедях ни слова. Главное – доставить жителя за горизонт. Не говорится даже о поле и возрасте, просто он должен быть одним из лучших. Мы сами ввели традицию отправлять юношей в расцвете сил, считая, что у них больше шансов пережить Плавящее Светило. Но если говорить о действительно лучших, то париал Уллса Дже’Овилла – достойный кандидат. Он многого достиг в Империале, а у него в запасе ещё одна процедура омоложения…

– Это всё замечательно, – прервал я Верховного, – но париал – всего лишь оболочка. Цель доставки – заключённый в неё разум червя Захара Мойвина. Да и то… – Я осёкся, не решившись говорить о небольшом дефекте его личности.

Если перемещению сюда ослабило естество Мойвина настолько, что он не смог подавить разум аборигена, то шансов успешно пережить обратное перемещение у него не много. Что за психогибрид вернётся в лабораторию доктора Джудо?

Тэхх-Карра не успел ответить. Массивная дверь отворилась, и в конуру без спроса вошёл еретик, приведший меня сюда – Агре.

– Вынужден прервать вас, Верховный, – сказал он. – Скоро начнётся фаза заката, нашим гостям пора выдвигаться.

– Париалу удалось запустить механизм?

– Он бессилен исправить поломку. Ему придётся идти пешком.

– Проклятие, – процедил сквозь зубы Тэхх-Карра и разочарованно выдохнул. – Эти механизмы перестали работать ещё при моём отце.

Повисла неловкая пауза. Все поняли перспективы старика. Я обратился к Верховному:

– Если у вас больше нет для меня информации, то я поспешу откланяться.

– Будь у нас больше времени, мы бы обговорили всё в деталях, – заверил меня Тэхх-Карра.

– Не сомневаюсь. Торчать столько пеклодней в темнице я не планировал.

– Пора, Сумволь, – напомнил Агре.

Я попрощался с Тэхх-Каррой, поблагодарив за сведения, на что он лишь поморщился и махнул рукой. Мол, было бы за что благодарить. Крохи.

***

Овилла

беспомощно взирал на багги. Помощники отступили и укрылись в прохладном подземелье. Триса, наверно, там же. На их месте, я бы тоже предпочёл провести последние часы в относительном комфорте. Давно павшую границу никто не охранял, Руины полностью оправдывали своё название и, кроме укрытой шатром площадки с багги, ничем не выдавали присутствие живых существ.

– Зря ты возился с этой рухлядью при такой жаре, – посетовал я, приближаясь к париалу.

– Я хотел лишь повысить ваши шансы, – буркнул Овилла.

Агре протянул нам невесть откуда взявшиеся деревянные фляжки. По две на брата.

– Держите. Воды с запасом. Но скорее Плавящее Светило убьёт нас, чем обезвоживание.

Либо я ослышался, либо он намеревался составить нам компанию.

– Нас?

– Я тоже иду, – заявил Агре столь безапелляционным тоном, что мне даже не захотелось спрашивать – зачем. И получал ли он добро от Верховного.

Скорее всего, Агре в последний момент решил стать отступником и попытать счастья за горизонтом. Терять ему нечего. Противоречивый поступок, но в моей системе координат однозначно заслуживающий похвалы.

– Значит, в путь, – сказал я и рассовал фляжки по внутренним карманам бездонного халата.

Кипящий песок прожигал ступни даже через защитную обувь, а Плавящее Светило Криопсиса запускало под одежду настырные лучи, точно острые копья с пропитанными ядом наконечниками. Как ни странно, в роли путника я ощущал себя значительно лучше, чем зрителем во время Подношения. Наверно, окончательно подавив субличность прежнего хозяина, я получил доступ к заблокированным ранее функциям тела. В тренированности Сумволя я никогда и не сомневался.

Агре, на удивление, переносил жару ещё легче, хоть и не создавал впечатление удалого и подготовленного юноши. Он постоянно подбадривал нас и уверял, что идти осталось недолго. А вот Овилла едва перебирал ногами. Перед выходом париал ушёл на задний план, уступив место доминирующей личности Захару. Я пытался разговорить его, чтобы понять – сколько осталось того Мойвина, которого я загрузил в «запаску» после кутерьмы на Z-8. Увы, того парня мы потеряли. В теле старика теперь обитал призрак, слабо представляющий, кто он и что здесь делает. Лишь отдельные проблески напоминали о старом добром грегари Севы Шмелёва.

– Майло, тебе удалось узнать что-нибудь? – прохрипел Захар, расходуя вторую флягу.

– В общих чертах, – ответил я. – Но ведь ты провёл на Руинах куда больше времени.

– Знаю… А в голове сплошь обрывки. Ещё немного и я перестану отделять свои воспоминания от париала.

Ещё немного и Захар Мойвин перестанет существовать, потому что закончится действие введённого из транс-ампулы раствора. Впервые с момента той инъекции в «запаску» я почувствовал нечто близкое к угрызению совести. Оказывается, она у меня была. Забилась в угол, притаилась, но дышала. Я окрестил путь Захара, как путь мученика. Начиная с нашей первой встречи на Тропике и заканчивая пустыней на Криопсисе. Именно в этих песках ему суждено обрести вечный покой и уйти в забвение. Разве мог Захар подумать о подобном, когда готовился стать пилотом на Земле? Он бормотал что-то про наркотическийсон, в котором видел город посреди пустыни, обнесённый стеной, но я списывал их на воздействие Плавящего Светила. А вот следующее признание я не смог игнорировать.