Гори, гори ясно
Шрифт:
– Да что же это, Господи?!
Отдышавшись и вытерев слезу, старик спросил:
– Кто ты?
– Мое имя Отори Садакадзу, - чуть помешкав, ответил Отори.
– И что же ты здесь вынюхивал?
– Поверьте, я попал сюда совершенно случайно...
– Случайно в эти места не заходят, - отрезал тот.
На дальнем конце стола встал молодой человек в очках; в руке его была газета. Подойдя к старику, он положил ее перед ним.
– Сенсэй, обратите внимание, пожалуйста.
Старик мельком пробежал заметку, а затем начал читать ее вслух - то ли для своих,
– "Вечером 12 апреля из психлечебницы "Мерси" сбежал пациент Отори Садакадзу. Приметы..." Ага, фото помещено... далее... "Просьба видевшим его сообщить по номеру...", а вот тут совсем интересно...
Отори напрягся.
– "Разыскиваемый подозревается в убийстве". Ну, что скажешь, Отори? Небось, хлопнул дружка по палате, а? Странно, что тебя еще не взяли невменяемость на твоем лице не скрыть никаким противогазом... она так и прет из тебя!
Отори подавленно разглядывал грязь на тапках.
– Нескромный вопрос, Отори - зачем ты сбежал?
– Я хотел сделать Огонь, - слукавил Отори и с удивлением почувствовал, что сказанное не ложь. Он понял это с последним, магическим словом.
– Ну да?
– поразился сенсэй.
– И как же ты думал его произвести?
Как же, скажи тебе, - усмехнулся про себя Отори, а вслух произнес:
– Не знаю. Как все. Вот вы - вы как его делаете?
Он прикусил язык, но сенсэй не удивился и не рассердился.
– Смотри сюда, - он поднял со стола какой-то предмет.
– Это трут. А это огниво. При ударе железа о кремень возникает искра, которой достаточно, чтобы сухой трут затлел. Затем его раздувают и получают огонь.
Он сказал "огонь" так буднично и просто, что у Отори закружилась голова от зависти. Надо же. Наверно, у сенсэя каждый день есть Огонь!
– Конечно, мы могли бы сделать и спички, и зажигалки, но первый способ более привлекателен. Может, ты и не знаешь, но именно так делали огонь наши предки, и кстати, тогда не нужно было таиться от полиции и доносчиков.
– Я знаю, - Отори сглотнул слюну.
– Мне кажется, нам нечего бояться тебя. Ты такой же гонимый, как и мы. Садись, поешь и поговорим.
Отори сел.
– Выпей-ка!
Жидкости в стакане было на два пальца, но, выпив, Отори едва не умер. Словно бомба рванула в его голове, и он мгновенно захмелел. В руку ему вложили ложку, и он жадно набросился на еду, уже не чувствуя в ней нефтяной маслянистости, а лимонад показался ему нектаром.
– Это была водка?
– крикнул он сквозь шум в голове.
– Самогон. Счастье, что его можно гнать даже из синтетики. Как, недурно?
– Знатно.
– Отори почувствовал необходимость говорить.
– А вы огнепоклонники?
– Вроде.
– И старик быстро перехватил инициативу в разговоре: - А зачем ты хотел сделать огонь?
– Я хочу спалить этот мир. Ну его к свиньям! Развести такой пожар, чтобы он съел остатки кислорода, а в его дыму задохнулось все то, что еще смеет жить!
Сильно, - похвалил он себя.
– Мы тоже придерживаемся таких взглядов. Да, это не жизнь, сынок. Теперь я вижу, что не ошибся в тебе. Смотри!
Он
резко встал и открыл дверцу в металлическом ящике. Внутри его бушевало Пламя!Отори был сражен. Что-то неведомое метнулось по жилам, а каждая клеточка его тела взвыла от восторга.
– Огонь дает человеку силу, сынок. Гонения на него напрасны. Свет и огонь почти равноценны для человека, и люди тоскуют по огню. Иногда мы устраиваем пожары, и тысячи людей сбегаются смотреть на огонь!
Перед слушателем вновь поставили стакан, и он быстро выпил.
– Зачем обманываться? Слишком уж далеко зашла беда. Пытаются лечить болезнь, не понимая, что это - агония. Теперь мы ждем следующего пика, после которого арифметическая прогрессия процесса перерастет в геометрическую. А для этого, возможно, достаточно будет одного-единственного действия... Так соломинка ломает спину верблюда, сенсэй внезапно замолк.
– Ты хочешь быть с нами?
– спросил он немного погодя, вцепившись худыми пальцами в плечо Отори.
– Ты понимаешь, в чем избавление от мук?
– Да. Я готов!
– он попытался подняться.
– Погоди, сынок! Где ты хочешь устроить пожар?
– В Питераве. На свалке. Восьмисотый квартал, - немедленно доложил Отори непослушным языком. Он чувствовал необходимость говорить односложно.
– Прекрасное место!
– всплеснул руками старик.
– Очень много горючего материала, целая гора! Но знаешь ли ты, что свалка охраняется?
Перед Отори в мгновение ока расстелили карту.
– Свалка обнесена стеной в два роста. Вот здесь караульная вышка, на ней часовой. Здесь и здесь - полицейские посты, - указывал морщинистый палец.
– Как же ты проникнешь?
– Вот отсюда, - ткнул Отори.
– Прекрасно. Но не успеет огонь разгореться, как его заметят с вышки!
– Ну... отвлечь часового.
– Правильно. Мои люди отвлекут часового.
– Убьют?
– осторожно спросил Отори.
– Ну что ты?! Конечно, нет. Убить человека страшно. Ты ведь убил случайно?
Отори виновато опустил голову, понимая, какое он ничтожество.
– Э, забудь. Банально, но ему сейчас лучше, чем нам. Так вот, один из нас служит в полиции, ты, конечно, понимаешь, что наши люди - повсюду. Он наденет форму, взберется на вышку и свяжет часового. Вот и все. Как ты себя чувствуешь?
– Отлично, - Отори поднялся.
– Вот молодец!
– обрадовался сенсэй и похлопал его по спине. Остальные тоже обступили его, улыбаясь, и что-то говорили. Вновь поднесли самогон.
– Только запали побыстрее и сразу назад. Понял?
– наставительно повторял старик.
– Обязательно, сенсэй!
– Машина будет ждать тебя.
Расплывающееся лицо сенсэя подмигнуло и кивнуло ему.
2
Ночь на дворе. Тишь.
Кажется, нет ничего
Ее тише.
Через четыре часа электромобиль остановился за квартал до цели. Один из сопровождающих - полицейский с коротким арбалетом скрылся во мгле. Минут через десять он вернулся, и тогда попутчики разбудили Отори.
– Приступаем. Пока ты спал, мы связали часового. Дело только за тобой. Смотри не засни по дороге.