Чтение онлайн

Ее разорванные губы и прокушенный язык шевельнулись.

— Нет!

И тогда острый инструмент вонзился ей в глаз.

Когда трое полицейских появились на лужайке досугового центра, я разговаривала с Бекки О'Кифи. Разложив на столе карманный фотоальбом, она показывала мне фотографии своего двухлетнего сына.

— Он такой непоседа, настоящий метеор. — Она улыбнулась, лицо ее сияло. — А ты правда написала три романа? Как это здорово! Молодец!

— Спасибо.

— Нет, правда здорово, когда человек может

Футболка Бекки, плотно облегавшая ее могучий торс, была расшита вручную яркими аппликациями. Даже обложка фотоальбома пестрела чрезмерными украшениями. Сидевший рядом со мной Джесси играл в «виселицу» с Трэвисом Хэнкинсом. При упоминании о рукоделии он не оторвался от игры, но улыбнулся. Я взяла у него карандаш, начертила клеточки и вписала в них — «любимое занятие».

Полицейские остановили какого-то человека в фирменной школьной бейсболке, и тот указал им на спортплощадку. Там, занятые оживленным разговором, стояли Уолли и Эбби. Их девочки неподалеку лазили по детским турникам.

Бекки перевернула очередную страницу.

— Райан — крупный мальчик для своего возраста. А ты как считаешь?

— Он очень мил. Похож на…

— На Уинстона Черчилля, я знаю. — Она добродушно рассмеялась. — Как и я.

Полицейский заговорил с Уолли. Тот изменился в лице, и Эбби взяла его под руку. Потом в сопровождении копов он пошел к выходу, низко опустив голову, бледный и перепуганный.

Эбби тревожно смотрела ему вслед, ее белокурые волосы развевались на ветру. Потом она заметила меня, прикрыла рукой рот, и плечи ее затряслись от рыданий.

Я вскочила, дернув Джесси за руку. Он оторвался от игры и встревоженно посмотрел на меня.

— По-моему, что-то стряслось. — сказала я.

В пяти милях от Чайна-Лейк я съехала с шоссе на обочину, на площадку для дальнобойщиков. Мне, конечно, не терпелось убраться подальше от этого города и преодолеть все двести миль на одном дыхании, но надо было заправить бак, а ближайшая бензоколонка ожидалась только через шестьдесят миль.

На автостоянке отеля мне почему-то вспомнились кадры из фильмов-катастроф, когда люди лихорадочно заталкивают в машины барахло и улепетывают на полной скорости, спасаясь от надвигающейся лавины. Жителям Чайна-Лейк улепетывать было некуда, и они, как я поняла, начали запасаться патронами и срочно обзаводиться собаками бойцовых пород.

Ветер бился о машину, на синем небе нещадно палило солнце. Я залила полный бак и взяла свой кошелек:

— Пойду куплю чего-нибудь попить.

Джесси приветствовал эту идею, подняв большие пальцы обеих рук.

Я направилась в придорожное кафе. Скользящая дверь открылась передо мной. Внутри охлажденный кондиционером воздух вылетал в окно. Буфетчица за стойкой смотрела по телевизору матч по рестлингу.

— Чего желаешь, детка? — спросила она.

— Две бутылки воды и пару бургеров с собой.

Она бросила гамбургеры в грильницу, а я пока решила наведаться в дамский туалет. Из головы не выходило перепуганное и расстроенное лицо Эбби. Сиси нашли убитой в зубоврачебном кабинете Уолли — это все, что я знала. Я склонилась над раковиной и сполоснула лицо

У меня за спиной стояла женщина, через мое плечо разглядывая мое отражение.

Я замерла. Я не видела, чтобы открывалась дверь, не слышала ее шагов по скрипучему полу. Она прислонилась спиной к стене и смотрела, изредка медленно моргая, как сиамская кошка.

— Да ты умывайся. Не обращай на меня внимания, — сказала она.

С моего мокрого лица капала на пол вода. Она вытянула из стойки бумажное полотенце и протянула мне.

Я вытерла лицо и руки.

— Ну здравствуй, Джекс.

— А чего ты так удивляешься?

— А чего ты разыгрываешь тут представление?

— Милая моя, мне сорок четыре года, и я дожила до этого возраста только потому, что знаю, когда разыгрывать представления, а когда нет.

Я смотрела на ее отражение в зеркале. Облегающая черная майка без рукавов казалась нарисованной. Свободные брюки оставляли простор воображению, но балетную осанку скрыть не могли. В ушах и на левой руке сверкали бриллианты — каратов по шесть, не меньше. На ее смуглой коже они смотрелись эффектно.

Мало кого из женщин можно было бы встретить в засиженной мухами придорожной кафешке в дорогуших туфлях от «Катерпиллар» и бриллиантовом гарнитурчике тысяч на пятьдесят баксов, но Джекс отродясь не походила на других женщин. При ней не было кобуры, но я знала, что она вооружена. Впрочем, в этом не имелось нужды — любого, кто вздумал бы связаться с нею, она смогла бы убить и голыми руками.

Я сразу же догадалась, что эта встреча с Джакартой Риверой не обещает мне ничего хорошего.

Она смотрела на меня с отчужденной холодностью топ-модели, потом подошла, взяла мою левую руку и взглянула на безымянный палец.

— Слушайте, вы когда-нибудь собираетесь завязать узелок? Чего резину тянете? Эта ваша неопределенность меня просто убивает.

— Лучше скажи, какими судьбами. Что здесь делаешь?

— Я привезла тебе свадебный подарок. Вот, жду веселья. Надо же наконец размять онемелые ноги.

— Послушай, а Тим, случайно, не ждет тебя на улице в машине и не допекает ли сейчас бедного Джесси такими же глупостями? — Я оглянулась на дверь и не удивилась бы, окажись та заперта. — Может, ты насчет своих подшивок?

Уже девять месяцев некий толстенный конверт лежал в моем личном депозитном ящике. В нем содержались документы, убедившие меня, что Джекс и ее муж Тим Норт оказались именно теми, за кого себя выдавали, и действительно занимались тем, о чем говорили: ЦРУ, британская разведка и так называемая частная работа. То есть убийства по контракту.

— Нет, совсем по другому поводу, — сказала она.

Я уже знала, чего они от меня хотят — написать за них мемуары. На самом деле им нужно было другое, но конверт они мне все-таки доставили. Я подозревала, что они используют меня в качестве «могилы», то есть места, где можно хранить раздобытые разными путями документы, необходимые им для самозащиты или шантажа. Я хорошо знала, что обладание такими документами грозит всем нам тюрьмой, но вернуть бумаги не могла. Не могла, потому что Джекс и Тим куда-то надолго сгинули, словно растворились в воздухе.