Гончая свора
Шрифт:
– А что говорят другие расы? – полез в разговор Лим, обычно безразличный до политики.
– Их дипломатами надо топить наши толл-пактиридовые реакторы! – жахнул Таннам о стол.
Ближайшие гости поперхнулись.
– Морионты как обычно наотрез отказываются от использования своих сил в совместной операции, аргументируя позицию скорой заменой группы матриц в разуме правящего Гоно. Никогда не понимал, как целая раса додумалась доверить управление собой и своё будущее бездушной машине! – Таннам недовольно взмахнул рукой так, что проплывающая сверху гондола ушла в сторону, чуть не перевернувшись с испугавшимися пассажирами. – Протектораты Дис, принужденные договором, со скрипом согласились выставить шесть армий в три миллиона голов и два звена осадных тасагов с веерными орудиями. Между тем, в их войсках зреет недовольство собственным руководством, слышны призывы за роспуск союза. Средства
– Значит, первый закон об ограниченной общности трактуют до сих пор не в нашу пользу? – Рмун, как любая служащая ортоса управления, была умна и подкована в правовых вопросах, а потому не стеснялась участия в подобных дискуссиях.
– Пределы галактики, как и века назад, ни одному судну нельзя пересекать, это так. Но ручаюсь вам как адмирал, – постучал Таннам о край стола, словно был бывалый пиратом, только что вернувшимся из скопления Ипп-V. – Унк или ближайшие колонии Элв, если они правда существуют, лежат где-то на самом её краю, не далее порога Юфам-II. Проблема в том, что положение Монн о разведывательных полётах в неисследованные зоны предполагает распределение расходов между участниками их организации. Договорятся ли они? Легче научно доказать существование или небытие космического фантрама, чем ответить на этот вопрос. Кстати о доказательствах… Я обязан спросить. – он повернулся к Рмун. – До ушей Фирима в весьма импульсивной форме от представителя империи Тал`Окад дошли некоторые подозрения, что Клусское Единение продаёт запрещённое оружие и, главное, ваши особые корпуса на основе ометалленой лазерной сетки для хадву в обход принятым конвенциям. Подумать только, технология позволяющая менять агрегатное состояние лазерного луча. – зашёлся Таннам, не скрывая восторга. – Но те снимки и линии траекторий ваших транспортников, выведенные с мигрирующей станции наблюдения…
– Снимки? – сглотнула Рмун, спешно допивая остатки водянистой жидкости.
– Я предельно корректен. Любой корабль светит в черноте космоса огнями как зилдраанские порты во время парада флота. Хадву ведь не станут мелочиться, а ударят кораблями, собранными из ваших кстати корпусов, по Тал`Гип, что может в будущем привести к…
– Туман да и только это будущее! Не будем же заранее сожалеть о нём, словно какие новобранцы о плохом назначении! – заправски махнул рукой Лим, а Рмун неловко улыбнулась, потупившись в пиалу и поминая про себя Шудд. – Вы принесли нам добрые вести, адмирал. Останьтесь на церемонию. Играет отличная труппа, чуть позже раскроется и Клубок. Не зря его называют третьим чудом вселенной, вот увидите. Я попрошу заменить каттакула на что-нибудь съедобное…
– Спасибо за хлопоты и смиренно благодарю вас, но не стоит. Раз из вас пройдох ничего так и так не вытянуть, то я отбываю на родину через три стандартчаса после аудиенции, да и прошу извинить, но открывать воздушные фильтры при Рмун побаиваюсь.
– Не извиняйтесь. – засмеялась Рмун. – Вы всё равно желанный гость.
– Четвёртый флот не может долго простаивать без своего адмирала. – Таннам, не обронивший о нынешнем задании флота ни слова, встал, поправил отметку действительных дипломатических регалий и шагнул назад. – До встречи. – кулак глухо стукнул о грудь. – Лим. Рмун.
– До встречи адмирал. Если придёт время, я был бы рад сражаться рядом с вами против элв.
– Сражайтесь за Клусс, Лим, но сражайтесь за него на земле. – напутствовал Таннам. – Каждый из нас хорош в своей стихии.
– Ваше послание, как и присутствие, на него благотворно повлияло. – улыбаясь сказала Рмун, отстраняясь от плеча мужа. – Храни вас в пути мудрость Нугхири.
Таннам обратил взор к золочёной площади Двух Космодромов, хоть из-за облаков и не мог видеть цеха, ангары, ремонтную базу и Шудд, спешно раздающую указания со станции контроля. Встроенный в скафандр титропный передатчик активировался, изливая в его ушные раковины поток оперативных данных. Что-то изменилось.
Буря сиреневых молний крепчала над Клуссом.
– Храни его мудрость все миры. – ответил он и, поклонившись, скрылся у причала капсул.
Едва закончилась церемония, Лим и Рмун взяли воздушный транспорт до жилых предместий, выглядывавших
из-за искусственных озёр, окружавших плоскими овалами производственные площадки, с которых к космическим цехам отправлялись неповоротливые сборщики больших кораблей. Ветра на высоте бушевали сильные и они снизились до дакта.Сверху казалось, что магнитные дороги кругами пересекают синт-посадки, разделяя их на стежки. В действительности эти дорожные прогоны запросто могли увести к подземной площади, эко-парку или приобретённым у зилдраанцев блокам боевой симуляции. Лим не понимал, почему сложилась негласная традиция прятать подобную инфраструктуру под землёй, учитывая, что из космоса поверхность увидеть нельзя было и через тетрамиллон. Сиреневые молнии Клусса, хоть и используемые с другой целью, служили ему аналогом зилдраанского спутника Такад, про который у ортоса флота ходили разные домыслы.
Их маленький дом в пять ярусов и двадцать округлых комнат, стоя на значительном удалении, не портил кругам-предместьям красоты общей планировки. Лим вошёл, разложил бронекостюм на подставки, включил охранных ползунов, недвижными стражами разместившихся на коньках загнутой крыши, и направился в спальню. Перелёт предстоял тяжёлый, нужно было выспаться.
– Я твоя вечная должница. – обвилась Рмун вокруг шеи, наскакивая из-за угла и смешливо ему подражая. – До самой смер… – Лим, притянув жену за талию, закрыл ей рот.
– Никто не умрёт, Рмун. – рука мягко съехала к шее. – Мы победили.
– Лим…
"Ночь" – шепнул он в пустоту и свет угас.
Глава 3
"…И очутившись в неизведанном месте, равных которому не было в красоте его и величии, возопили шедшие подле:
– Почему не свирелью да пиром встречают идущих столь чудные грады? Иль не знают хозяева их об обычных законах радушья? Неужто одним разуменьем обрядов нам пресекается помощь?
Обошёл их мудрый Нугхири и подвёл к граду, блистающему величественнее прочих, и вопрошал, да на посох свой опираясь, когда обступили его желающие слышать:
– Кто из вас скажет, в этом месте, что есть для нас настоящая вера?
И долго давали ему ответы, но небыли они верны. И просили его отрыться. И сказал им мудрый Нугхири:
– Как далеки от нас копошащиеся под подошвами нашими, что едва могут сознавать песнь мироздания, так обитатели градов подобных далеки от веры. К правде тянущийся не может быть ослеплён предрассудками, ибо не требует та от него поклонения. О благе твердящий не должен попрать в прошении искреннем ближнего, как и знающий о зле не смеет от того отвернуться. Чем более ждут от разгадок успокоенья – тем более разочаровываются, подходя к истине и узнавая её. Не понимают юные подлинной красоты песни и отвергают её, обманом себя обрекая на ложь. Так идите же по праведному пути истины и ищите её. И устремите к ней руки свои и разум и сердца свои, и пусть истина станет вам верой. И вера та пусть преобразит вас и грады многих и жилища каждого. Подлинно знаю: не дарует она покой измождённым телам, но укажет цель голодным душам. И так достигнем мы истины.
Так сказал им мудрый Нугхири и пошёл к воротам, где кончалась обитель. И слыша его, отвернулись от лжи живущие среди неё и иные правители их. И пошли они за ним и многие от прочих рядом.
И остались позади чудесные грады обители и иные от правителей их и многие мёртвые идолы…".
Зумтиад от Кохта – "Нугхири: Из наставлений. Столп второй".
Проходит пара дней. Закат. Протяжные лучи пронзают полумрак, исследуя, с опаской, мой нынешний облагороженный бивак.
Накидываю занавес-барьер. Свет гаснет, заслоняемый песком. И снова ночь в моих покоях и снова требуют они меня пред Жаром. Гоню их прочь, кричу на них, но слов живых произнести не удаётся, а твердолобость слуг господских слогам высокого наречия едва ли поддаётся. Мне, в подобии обычных дел, решением господ предписано не покидать опочивальни. Тем лучше, решение совсем не тяготит – поклон её построившим за несравненный вид.
Вершина башни, дом мой – зимний сад. Зима… Как было то давно? Из песнь слышавших был каждый снегу рад и собирал огромные сугробы у башен несравненных да каменных оград. Потом же, солнце, в третий зимний год, пристало близко к миру этому и вот, уже не вспомнить день, свободный от невзгод. С тех пор песок нам снег, вода, луга и друг двух половинок лун, всегда открытых на показ.