Чтение онлайн

– И действительно…

– И еще два момента. Первое – то, что больше тридцати лет назад Сонэ Тацуо пропал в Англии.

– Что?..

Тосия был поражен неожиданно возникшей связи с Англией. Записи сделаны на британском английском, тетрадь находится в доме Сонэ, поэтому совершенно естественно предположить, что все это писал его дядя. Но как тогда объяснить наличие кассеты?

– Прошу прощения, к вам пришли, – послышался мягкий киотский диалект хозяйки, и тут же раздвинулись фусума [25] .

– А, пожалуйста…

Сидевший

на почетном месте [26] Хорита поднялся, Тосия последовал его примеру. Хорита рукой пригласил вошедшего мужчину в костюме пройти на почетное место; тот, на мгновение растерявшись, прошел к дзабутону [27] красного цвета. Когда, заказав пиво, они остались втроем, повисла неловкая пауза. Было очевидно, что мужчина не понимал, для чего его позвали.

После того как, представившись сам, Хорита представил Тосию, мужчина произнес: «Вот оно что…», что можно было принять то ли за удивление, то ли за вздох облегчения. Несмотря на конец августа [28] , его пиджак был застегнут на все пуговицы, но при этом не было ощущения, что мужчине жарко. Редеющие волосы были разделены пробором; во взгляде глаз, спрятанных за очками, сквозило чуть заметное сомнение.

Тосия и Хорита протянули свои визитные карточки. В ответ мужчина представился: «Фудзисаки» и, как будто извиняясь, добавил: «Раньше я работал в финансовой компании в Осаке, но теперь на пенсии». Поскольку он был одноклассником дяди, в этом году ему должно было исполниться 63 года, поэтому отсутствие визитки было в общем-то вполне естественным.

Пока на столе не появились сасими, сушеная соленая икра карасуми и другие закуски, Хорита и Тосия пытались разрядить обстановку разговорами о работе. Фудзисаки в свойственной добропорядочному члену общества манере давал нейтральные ответы и с определенной периодичностью подносил ко рту стакан.

– А ведь Тацуо одевался со вкусом, – улучив момент, нанес удар Хорита, но Фудзисаки с невозмутимым видом ответил:

– Да, он был довольно привлекателен.

– Мы с дядей никогда не встречались. Каким он был человеком? – тут же продолжил Тосия.

В ответ Фудзисаки слегка покачал головой.

– Да нет, в детстве вы должны были встречаться. Он рассказывал о вас.

– Когда это было?

– Когда?.. Не могу вспомнить.

– Он все время жил в Англии, не так ли?

– Некоторое время он перемещался между Японией и Англией, но к тридцати годам вроде окончательно поселился в Лондоне.

Подливая пиво в стакан Фудзисаки, Хорита обратился к Тосии:

– А ведь твой дядя придерживался несколько радикальных взглядов.

– Да он был в буквальном смысле радикалом, – пошутил Фудзисаки, на что Хорита, мило улыбнувшись, как истинный бизнесмен спросил:

– Вы хотите сказать, что он был в составе левого движения?

– Ну, в общем-то, да. И к этому были предпосылки.

Хорита, легко подтвердивший подозрения Тосии, как будто передавая эстафетную палочку, выжидающе смотрел на Фудзисаки. Тот с задумчивым видом бросил взгляд на сёдзи [29] и немного хриплым голосом заговорил:

– Отец Тацуо, то есть ваш дедушка, Тосия-сан, оставив семью, уехал работать в Токио [30] . Там он сблизился с группой местных студентов, часть которых принадлежала к так называемому радикальному движению «новых левых» [31] . Тосия-сан, вам знакомо выражение «внутренняя вражда»?

Тосия неопределенно кивнул, а Хорита кратко пояснил:

– В особенности начиная с семьдесят второго – семьдесят третьего годов, противостоящие группировки повсеместно стали воевать между собой, и взаимные убийства превратились в обычное дело.

– Да, торжественное линчевание. Уже одно это слово заставляет вздрагивать… Разве это нормально: совершить убийство, а потом давать интервью, словно хвастаясь своими военными успехами? К тому же пострадавшие не всегда были членами этих группировок.

– Вы хотите сказать, что люди, не имевшие к ним никакого отношения, оказывались вовлеченными?

– Да, то есть «случайно попавшими под пулю».

Слушая Фудзисаки, Тосия в определенной степени уже мог предположить, что тот скажет дальше.

– Получается, что дедушка оказался вовлечен в эту «внутреннюю вражду», не так ли?

Фудзисаки утвердительно кивнул. Тосия был взволнован. Конечно, он знал, что дедушка умер еще до его рождения. Но ему не приходилось слышать, когда это произошло и при каких обстоятельствах.

– Это случилось в конце семьдесят четвертого года. На улице в Токио на Сонэ Сэйтаро напала радикальная группировка. Я не знаю подробностей, но его избили железной трубой; причина смерти – черепно-мозговая травма. Ему было сорок пять лет.

Тосия был поражен, каким молодым умер дед, и в то же время он ужасно разозлился на себя за то, что даже не видел его фотографии. Как же так, почему в его жизни существование деда до сих пор было настолько незначительным? Возможно, основная причина в том, что родители почти не говорили о нем. Да нет, даже не почти, а совсем. У Тосии защемило сердце, когда он услышал обстоятельства ужасной смерти деда; но он чувствовал скорее растерянность, чем печаль.

– Поскольку газеты сообщили о том, что смерть Сэйтаро была связана с «внутренней враждой», похороны прошли тайно, в Токио, где он работал. В компании тоже решили, что Сэйтаро был связан с ультраправой группировкой, поэтому прислали минимальное количество людей. Насколько я слышал, выходное пособие они заплатили, но их отношение к трагедии было довольно прохладным. Через какое-то время одного из нападавших задержали, и доброе имя Сэйтаро было восстановлено, но ни один из сотрудников компании ни разу не пришел зажечь хотя бы одну курительную палочку [32] , и Тацуо был ужасно разъярен.

– Отец никогда не рассказывал об этом.

– С моей точки зрения, Тацуо и Мицуо мыслили абсолютно по-разному. По сравнению со студентом Тацуо, думающий о будущем и посещающий колледж кройки и шитья Мицуо был более уравновешенным. Он не выказывал ни гнева, ни печали и полностью погрузился в равнодушный мир пошива одежды.

Слушая рассказ Фудзисаки, Тосия подумал, что очень хорошо понимает отца и что, если б оказался в такой ситуации, вел бы себя похожим образом.

– Тацуо же, наоборот, был не в состоянии контролировать себя. Пойманный преступник повесился в камере предварительного заключения, поэтому, лишившись объекта для вымещения своего гнева, Тацуо возненавидел компанию, категорично объяснив это тем, что «отца использовали и выбросили». В это самое время группа студентов, с которыми общался Сэйтаро, приехала навестить их в дом в Киото. По мере того как Тацуо сближался с ними, неожиданно для всех его врагом стала противостоящая левая группировка. С тех пор он заговорил об антимонархизме и антикапитализме.

Что касается 1974 года, Тосии было известно лишь то, что студенческое движение тогда стало затухать, и начало этому положил инцидент Асама Сансо, за которым стояла «Объединенная Красная армия» [33] .

– Когда Тацуо провозглашал идеи антикапитализма, думаю, что он, скорее всего, имел в виду компанию, где работал Сэйтаро-сан.

– Но ведь деда же убили члены радикальной группировки, поэтому мне кажется, что это неоправданная ненависть.

– Да, действительно, как же еще может рассуждать сын Мицуо-сана… – рассмеялся Фудзисаки, а Хорита, подхватив шутку, подлил Тосии пива. – Я ведь говорил о некоторых «фрагментах», имеющих отношение к этому делу.