Голому рубаха
Шрифт:
— А то же самое, что на «Оклахоме», — сказала Мич. — Теперь он тоже только штурмана слушает... Эх, мне бы клей смыть; я бы его вмиг расколдовала!
— Раскодировала, — поправил Порнов. — Клей смыть лишь на «Оклахоме» можно; а до нее еще добраться надо; замкнутый круг получается!
Он тупо потыкал пальцем в пульт, стащил с головы шлем и злобно лягнул кресло со штурманом.
— У, нехороший человек...
Тот дернулся, тихо ургнул, но остался полусидеть-полулежать.
— Не нравится мне штурман, — сказал Порнов.
— Эту историю я тоже слышала, — не осталась в долгу
Порнов с сомнением посмотрел на ряды мертвых экранов.
— Может, тебе проще что-нибудь надеть потеплее, чем ночная рубашка? А то уж больно странный прикид для космических путешествий...
— На себя лучше посмотри, — огрызнулась девушка, пытаясь подолом рубашки задрапировать ноги. — Я, когда тебя увидела, чуть со страху не умерла. Весь черный, в лохмотьях; на ногах валенки белые; русский медведь...
— Тогда уж американский, — заметил Порнов, бесцельно тарахтя кнопками. — У нас медведь не черный, а бурый. Черный — это гризли; это в Америке... Нет, не выходит ничего с обогревом. Может, тебе стоит в скафандр залезть? Там терморегуляция встроенная...
— Чтоб я тоже на медведя походила? — через силу усмехнулась девушка. — Какой-то летучий зверинец получается; один волк и два медведя, черный и белый... Нет уж, ты лучше давай с компьютером борись; холод я как-нибудь еще перенесу, а вот горячие объятия сестрицы своей — вряд ли!
Глава 5
Красавица и чудовище
— Твоей сестре еще поймать нас надо, — буркнул Порнов. — Торможение, как я понимаю, Вставалкин начать не успел; если мы в эскадру Лео не врежемся — пролетим мимо; только они нас и видели...
— Ты наших пилотов совсем за дураков держишь, — заметила Мич недовольно. — Догонят, заарканят и приведут обратно; и не сомневайся!
— Нашла чем гордиться, — фыркнул Порнов. — Будто не тебя ловить будут!
— Я что... я ничего, — стала оправдываться Мич, — за державу обидно!..
Порнов еще немного пощелкал кнопками; так ничего и не добившись, устало опустился на подлокотник кресла.
— Садись; я подвинусь, — сказала Мич, отодвигаясь к краешку.
— Мерси, — мрачно поблагодарил Порнов. — Я в скафандре не влезу.
— Ну так сними его.
— Я это... в одних трусах.
— Я тоже не в вечернем платье!
— Ты на что намекаешь?!! — поразился Порнов.
— Тьфу на тебя; маньяк! — в свою очередь возмутилась Мич. — Только об этом и можешь думать!
— О чем «об этом»? — притворно удивился Порнов. — Ничего я такого не думал...
— А кто собирался спинку у кресла опустить, — чтоб не мешала?
— Я, может, на нее сесть хотел, — проворчал Порнов. — И вообще! Кто-то, кажется, обещал чужие мысли не подсматривать?!!
— Так ведь врешь! — воскликнула Мич. — Нагло брешешь!
— Все равно это не повод в моих мозгах копаться...
Тут Порнов неожиданно замолк и уставился на Мич; та в свою очередь недоверчиво взглянула на него.
— Значит, все-таки можешь, если захочешь, — разоблачающим тоном объявил Порнов; ухватил кресло
с девушкой за поручни — Мич испуганно ойкнула — и придвинул почти вплотную к пульту управления. — Я думаю, эта куча лампочек не сложнее моего котелка будет?— Да не знаю я, что это на меня нашло, — упиралась Мич. — Случайность это; нонсенс! Без своих волос я не то что чужой разум контролировать не могу; мне бы самой от него в зависимость не впасть...
Мич, не закончив фразы, вдруг вскочила в кресле на ноги; Порнов сразу оказался ей по пояс; крепко ухватила руками его за уши и принялась вглядываться в его лицо; глаза ее ликующе полыхнули знакомым изумрудным сиянием.
Впрочем, уже через секунду фейерверк погас так же неожиданно, как и разгорелся.
— Раньше надо было пробовать, — отпустив порновские уши, Мич вяло стекла обратно в кресло. — Вдруг ты возьмешь и дуба дашь...
— Часом раньше, часом позже, — сказал Порнов, — какая разница? Выбора-то у меня все равно нет... Давай выкладывай, что надумала!
— Как я твоими руками руль вездехода крутила, помнишь? — собравшись с мыслями, спросила Мич.
Порнов согласно кивнул.
— И как боль снимала, тоже?
Еще кивок.
— В первом случае я была, скажем так, источником своего лептонного поля; во-втором, приемником твоего...
— Ближе к телу, — поторопил ее уставший кивать Порнов.
— А все! — Мич недовольно глянула на него, но спорить не стала. — Выходы твоего лептонного поля на поверхность коры мозга мне известны; вот мне и пришло на ум воспользоваться твоей ментальной энергией... Другое дело, как твой организм отнесется к его кратковременному... э-э-э...
— Обесточиванию, — опять подсказал Порнов. — Я думаю, хорошо отнесется; по мне уж лучше от... — тут уже он замялся — ...как же по-русски «коннект»?.. память отшибло совсем... Уж лучше от связи с тобой...
— ...нашел-таки словечко, — съязвила Мич.
— ...ласты склеить, — невозмутимо продолжил Порнов, — чем от ласковых ручонок твоей младшей сестрицы; валяй, коннекться!
— Что ж, давай попробуем, — решилась Мич. — Только ты сядь; или лучше ляг; а то вдруг на пульт повалишься, разобьешь чего-нибудь...
— Вот еще! — с пренебрежением сказал Порнов; садиться не стал, но от пульта на всякий случай отошел.
— Лови! — сказала Мич.
«Ловлю», — хотел было ответить ей Порнов, но тут его смяло и перекорежило покруче, чем при старте катера. Глаза лопнули, мозг попер из глазниц плотной розовой глиной; череп вскипел, зафыркал кровью и впрямь, как котелок на костре. Последнее, что услышал Порнов, был страшный смертный вой; скажи ему, что он может так орать — ни за что бы не поверил.
— Подъем — встаем! — на сей раз Порнов очнулся оттого, что его довольно бесцеремонно теребили за ухо; можно сказать, даже слегка били — то ли по уху, то ли просто — в ухо.
Продрав глаза, он обнаружил прямо перед собой белую женскую ногу; она уходила вверх, к потолку; Порнов немедля скользнул по ней пытливым взором. Чуть выше аккуратной чашечки коленки обнаружились тонкие пальцы, прижимающие подол ночной рубашки к бедру.
— Вот так всегда, — заметил Порнов, — на самом интересном месте...