Голому рубаха
Шрифт:
— Не стирать же его на ночь глядя; опять что-нибудь отключится. Ладно, похожу пока так...
Он не удержался и закончил:
— Как говорится, мертвые сраму не имут.
После вспышки бессильной ярости его охватило гибельно-веселое настроение.
— Шарабахнуть бы сейчас граммов сто; и снять бы стресс окончательно, — заметил он. Зачерпнул шлемом воды, напился. — С утра насшибаю кокосов и поставлю брагу, — он покрутил шлем в руках. — Все равно от тебя пользы никакой; будешь жбаном.
В темноте подступившей ночи раскричались невидимые птицы; к журчанию воды и гулу вулкана прибавилось самое разное щебетанье, чириканье и курлыканье.
— Рай, да
И, совсем успокоившись, Порнов заснул крепким сном мученика-праведника.
Под утро ему приснилась очередная любовная сцена; правда, в отличие от предыдущей, при пробуждении она не стерлась из памяти полностью; оставшийся кусочек, впрочем, носил не сексуальный и эротический характер; словно в довершение к вечерним мечтаниям он имел явную алкогольную направленность.
Уже проснувшись, Порнов полежал минуту с закрытыми глазами: еще раз просматривал короткий видеосюжет.
...Лицо женщины все так же скрыто от него прядями длинных волос; зато, в моменты наибольшего сладострастия, когда тело ее выгибается, словно лук, ему становятся видны выходящие на секунду из воды крупные груши ее грудей; струи воды стекают с них и Порнову кажется, что это соски ее в оргазме дали столько влаги. Руки его соскальзывают с ее полного круглого зада, скользят по влажным бедрам и охватывают груди; нежно ласкают и мнут... Полупрозрачная белесая жидкость приходит на смену воде; Порнов подставляет под нее невесть откуда возникший бокал из странного золотистого хрусталя и наполняет его мутной влагой; что-то подсказывает ему о неведомой опасности, таящейся в этом напитке; но, подчиняясь лишь неписанному закону алкогольного братства — «Нам — что пулемет, что водка — лишь бы с ног валило» — он храбро подносит бокал ко рту и залпом выпивает его...
— Приснится же такое, — пробормотал Порнов, поднимаясь на ноги. — Вместо того, чтобы женщин любить, я их доить принялся...
Под пяткой хрустнуло; Порнов убрал ступню, поднял с песка две половинки разломавшегося диска и с интересом принялся их разглядывать. Поверхность обломков была гладкая, чуть ли не блестящая; ни трещинки, ни выщербинки Порнов, как ни искал, не обнаружил. Кромка глиняной пластинки была твердая, как кремень; Порнов для пробы распилил ей веточку кустарника.
— Настоящая керамика, — восхитился он, — Хрупкая вот только. На обратном пути, если все будет хорошо (как хорошо — Порнов пока даже думать боялся), надо будет глины набрать; надоело уже с рук есть... Тарелочек налеплю, кружечек; брагу вот, опять же, хотел поставить... Пойду вечером яйца печь — заодно и горшки обожгу; глина, вроде, подходящая; и дело не особо хитрое.
У Жюля Верна герои именно с этого начинали; а закончили чем — гидроподъемником и телеграфом. Правда, им остров специальный попался; да плюс времени было — вагон и маленькая тележка... У меня же всего — впритык; если Мич не объявится, уже вечером буду знать, сколько мне жить осталось.
Следовало торопиться; наскоро позавтракав парой сырых яиц, Порнов прихватил шлем и двинулся вверх по речке. Голод гнал его вперед; он шел быстро и уже через час преодолел распадок.
Кровавая борозда лавы стекала по склону, сжигая все на своем пути. Дым пожарища застилал
землю внизу.— Плохо дело, — заметил Порнов. — Я-то думал, за ночь уже все прогорит. Придется шлем надевать, фильтры и обогатители включать; а это еще расход энергии.
Сколько мог, он спускался по склону со шлемом в руках; однако, вскоре дышать стало совсем нечем.
— Буду по лесу в скафандре ходить, — нахлобучивая шлем, усмехнулся Порнов. — Еще бы ружье для подводной охоты; вылитый капитан Немо.
Внутри дышалось не в пример легче; дырку в пальце Порнов предусмотрительно залепил глиной.
Он покрутил головой, привыкая. Окружающее изменило цвет на пеструю сепию; светоусилители позволяли видеть даже в густом дыму; впрочем, Порнов старался экономить энергию и самые задымленные места старательно обходил.
Вначале он двигался по возможности ближе к булькающей огненной реке; рядом с ней давно выгорело все, что могло; но, отойдя примерно на километр от вулкана и вплотную приблизившись к предполагаемому месту падения кресла, Порнову поневоле пришлось углубиться в лес. Заостренные дымящиеся черно-белые стволы преграждали ему путь; хрупкая вязь сгоревших лиан рассыпалась в пыль под ногами; Порнов устал крутить головой, боясь провалиться в засыпанную пеплом яму и в то же время выискивая на обугленных стволах следы кресла.
В сотый раз он пожалел, что компьютер скафандра неисправен; уж тот бы наверняка запеленговал в этом хаосе даже маленький кусочек пластмассы или металла.
Время летело неумолимо; и через час блужданий по лесу Порнову стало казаться, что с креслом придется распрощаться навеки.
«Похоже, по закону подлости, магма прошла прямо по дереву, на котором висел парашют; если так, кресло погребено сейчас под метровым слоем расплавленного камня; ничего не скажешь, солидное надгробие его останкам... и моим надеждам.»
Впору было вновь впасть в уныние, но, верный своему лозунгу «Пропадать — так с музыкой», Порнов переключил воздухоснабжение на чистый кислород. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, он как следует провентилировал легкие и с утроенной энергией принялся рыскать по лесу; теперь он смотрел только под ноги, искал обломки.
И через несколько минут налетел на засыпанный пеплом огрызок стальной трубки; из-под слоя пепла тот едва светился желтым пятнышком.
— Ага, попался; теперь я знаю твой цвет! — Порнов изменил спектр светоусилителя; металл засиял под пеплом, как апельсин на снегу.
Порнов поднял железку и осмотрел со всех сторон; это был фрагмент одного из трубчатых поручней.
— Похоже, Гефест добрался-таки до моего кресла, — крутя в пальцах причудливо изогнутую, изорванную по краям трубочку, заметил Порнов. — Видимо, от жары воспламенились остатки горючего в реактивном приводе катапульты. Даст бог, найдем что-нибудь посерьезнее...
Он принялся прочесывать пепелище зигзагами; вскоре его багаж пополнился еще несколькими стальными фрагментами кресла. Последний из обломков скреплялся с обугленным куском пластика.
— Уже веселее, — заметил Порнов, подстраивая спектр под бирюзовый цвет пластика. — Металл пока по боку, кресло на девяносто процентов из пластмассы...
К исходу второго часа он натаскал изрядную кучу пластмассовых обломков; рядом лежал спекшийся ком из строп и полотнища парашюта. Самым ценным из найденного был уцелевший верх спинки кресла; в кармане на нем Порнов обнаружил коробочку с красным крестом на крышке.
— Это не значит совсем ничего, — бормотал он, разглядывая оплавленные грани аптечки. — Кроме того, что, возможно, мы будем жить...