Голодные призраки

Магия фломастеров, самая лучшая магия.

Я стою на обочине дороги, прохладный осенний ветерок колышет кустарник. Полдюжины грузовиков выезжают из огороженного комплекса на склоне холма в лунном свете, поднимая пыль и гравий. Мужчины в кузовах грузовиков одеты в бронежилеты, на лицах маски с изображением черепов, в руках они крепко сжимают устрашающего вида пистолеты.

Я машу им, когда они проходят мимо, но они и понятия не имеют, что я здесь. У меня на груди наклейка "Привет, меня зовут Айви", на которой маркером выведены слова "НЕТ, ЭТО ТЫ", и они пропитаны достаточной магией, чтобы скрыть меня от них. Мне не нужно было писать это на испанском, магия так не работает, но последние два

месяца я почти ничего не говорю, и это помогает мне сосредоточиться.

Они направляются к складу на окраине Тепеуанеса, Мексика, который находится чуть дальше по дороге. Там хранится несколько тысяч килограммов героина разной степени переработки. В настоящее время он горит.

Поджог устроил я.

Меня не волнует ни героин, ни люди из картеля Синалоа, которым поручено его перевозить и охранять. Мне просто нужно, чтобы они убрались с территории. После их ухода внутри должно остаться около полудюжины человек. Плюс тот, с кем я пришел поговорить.

Состояние Мануэля Бустильо довольно скромное по меркам наркобизнеса. Он не играет большой роли в картеле Синалоа. Посредническая деятельность. Занимается производством героина, кокаина, метамфетамина. Я слышал, что раньше он занимался поставками большого количества марихуаны с юга, но из-за того, что медицинская марихуана в США стала такой популярной, а в штатах выращивается так много сорняков, картелям было нелегко продвигать товар. Дела обстоят непросто повсюду.

Я здесь не потому, что Бустилло, человек из Синалоа, или потому, что он убийца, головорез и вообще плохой парень. Я общался с людьми и похуже. В последнее время я задаюсь вопросом, а не могу ли я быть еще хуже.

На самом деле, Бустилло меня совсем не волнует. Я здесь, потому что он ступенька на пути к успеху. Звено в цепи. Я ищу кое-кого, и он собирается помочь мне найти ее.

Пару недель назад я узнал его имя от одного парня в Эрмосильо. А имя этого парня я узнал от кого-то в Энсенаде, чье имя я узнал в Тихуане. Я узнал о парне из Тихуаны от кого-то в Сан-Диего, которого я разыскал от парня, которому я сломал руки в переулке за стриптиз-баром в Лос-Анджелесе.

Это были напряженные несколько месяцев.

Дом Бустильо расположен на десяти акрах земли на вершине холма в Дуранго, с видом на скалы и кустарник. Он окружен забором под напряжением и кирпичной стеной высотой в десять футов. В испанском колониальном стиле. Терракотовая плитка, имитация самана.

Я перекидываю сумку-мессенджер через плечо, беру мой "Бенелли M4" [1] двенадцатого калибра и незаметно прохожу через ворота, прежде чем двое мужчин, наблюдающих за ними, закроют их крепче, чем анус монахини.

Люди во дворе понятия не имеют, что я здесь, но как только начнется стрельба а, черт возьми, похоже, что стрельба будет, магия маркеров будет бесполезна. То, что они меня не видят, зависит от того, верят ли они, что не могут меня видеть. Даже в лучшие времена трудно не обращать внимания на парня, стреляющего в тебя из дробовика.

Я нахожу удобное местечко в стороне и сажусь. Мужчины прогуливаются по двору, нервно нажимая на спусковые крючки своих пистолетов. Некоторое время спустя я смотрю на свои карманные часы, старинные, железнодорожные, образца 1911 года, "Сангамо Спец". Помимо того, что это отвратительный предмет волшебства, который при правильном использовании может скручивать время в уродливые узлы, это действительно хорошие часы.

Прошло полчаса. Это должно дать людям Бустилло достаточно времени, чтобы добраться до склада и избавиться от меня. Я засовываю часы в карман пальто и беру Бенелли.

— Если это поможет — говорю я, хотя знаю, что из-за заклинания

они меня не слышат — В этом нет ничего личного.

Я выпускаю пару пуль им под коленки, и они падают с криком. Если они скоро попадут в больницу, то, возможно, не умрут. Но если они это сделают, то, что ж, им придется несладко.

Входная дверь в главный дом, это массивное дубовое чудовище, которое выглядит так, будто его вытащили из собора. Она вся покрыта религиозной резьбой. Много статуэток Девы Гваделупской. Учитывая, кого я ищу в Бустилло, ирония судьбы почти невыносима.

Я достаю еще пару патронов из сумки, перекинутой через плечо, и заряжаю их в дробовик. Для подстраховки у меня есть различные магические амулеты и Браунинг Хай-Пауэр времен Второй мировой войны, уродливый нацистский пистолет, в корпусе которого десятилетиями копилась злая энергия. Я могу воспользоваться своей магией и по-настоящему задурить парню голову.

Последние пару недель я наблюдал за заведением Бустилло, пытаясь понять, как сблизиться с ним. Он не из тех людей, с которыми можно просто договориться о встрече. Или кто-то, кто, скорее всего, расскажет вам то, что вы хотите знать.

Я старался не высовываться, прятался. Только когда я увидел, что на склад поступила партия полуфабрикатов, мне пришла в голову идея поджечь это заведение.

У меня будет немного времени до их возвращения, но этого должно хватить. В какой-то момент они просто спишут все это на убытки. В Тепеуанесе не так уж много пожарных. Склад, самое современное здание во всем городе.

У меня остается меньше часа, прежде чем они примчатся за мной. Им уже должны звонить, умоляя вернуться. Мне нужно войти, получить ответы от Бустилло, а затем убраться к черту, пока тридцать парней с автоматами не ворвались на вечеринку.

Я приставляю дуло Бенелли к дверному замку и нажимаю на спусковой крючок, проделывая в дереве дыру размером с дыню. Конечно, я мог бы просто подергать ручку, но что в этом забавного? Я бы не услышал радостного вопля, когда картечь разорвет бедолагу по ту сторону двери. Я отступаю в сторону и позволяю неизбежному дождю пуль в ответ пробивать деревянную обшивку.

Парень, в которого я стрелял через дверь, уставился на меня, когда я пинком распахнул ее, заклинание "Шарпи" было слишком слабым, чтобы скрыть меня от него. Дверь была достаточно толстой, чтобы отразить большую часть выстрелов, но их было более чем достаточно, чтобы испортить ему этот день.

Трясущимися руками он направляет на меня свой пистолет. Дрянной, маленький TEC-9 не думал, что такие уже выпускают и взводит курок, когда патронник пуст. Я бью его прикладом дробовика по голове, и он падает, как пьяный парень на выпускном вечере.

Здесь, на территории лагеря, много призраков. Эхо во дворе, бессмысленные записи последних мгновений жизни людей. Каждый из них казнь. Пуля в голову или что-то в этом роде. И все это почти в одном и том же месте. Они сливаются друг с другом, как фракталы, дергаясь то в одну, то в другую сторону, когда призрачные пули снова и снова попадают им в головы. И еще несколько привидений. И снова убийства. Призраки, запертые в доме, пока их сущность не иссякнет, отправляясь в ту загробную жизнь, к которой они предназначены.

И еще есть Странники, осознающие себя духи, перенесшие травму и трагедию, но не привязанные к какому-то определенному месту, они путешествуют с места на место, делая, в общем, все, что они делают. В основном, они наблюдают, голодны и ищут какие-то крупицы жизни, которыми можно питаться.

В этом особенность призраков. В стране мертвых мало что происходит. Большинство из них даже не могут видеть живых, точно так же, как большинство живых не могут видеть их.

Но они, черт возьми, наверняка видят меня. Я являюсь им, как неоновая вывеска с надписью "ВКУСНО ПОКУШАТЬ". Они хотят житзни. Любой жизни. К счастью для всех нас, они по ту сторону завесы. Поэтому, когда я привлекаю их внимание, они следуют за мной по пятам, как голодные волки за оленем.