Годзилла
Шрифт:
Нас подняли с костей, а его тут же перевели в крысы.
Потом я видел, как Гурский с Рацыком поставили Напалма в долбанах на кости и пару раз проехались с ноги по его рёбрам. Жалкое зрелище.
Теперь же мы, три дежа, сидели в теньке и ленно наблюдали за работой “слонов” с Напалмом. “Слоны” пилили брёвна, разрубали чурки на дрова и относили их под навес. Напалм занимался укладкой. Глядя на них, я с содроганием вспоминал, как ишачил тут “по слонячке”. Тогда работа казалась не такой уж и пыльной, и мы трудились, ожидая, когда нам разрешат отправить кого-нибудь в чифан за пакетом сладостей. Теперь уже мы отправляли гонца за съестным. “Слоны”
Потом наступало время дрёмы. Вот же странно, сна мне хватало, но от ничегонеделания, спать хотелось ещё больше. Тело казалось ватным и я даже не представлял, как раньше все эти месяцы беспросветно пахал, прерываясь лишь на сон и жалкий паёк.
На дровяном “трудились” до ужина, пока за нами не приходил Мука или другой дежурный, отводивший нас в столовую.
Воздух без команд и вечно недовольных физиономий “шакалов” воочию изменился и я уже стал побаиваться их возврата.
***
Между дежурствами, в свободное время по вечерам, я таки дорвался до тренажёров, которые располагались в роте. Делал жим лёжа, тягал гантели и качал пресс, чтобы немного прийти в форму. Включал через DVD свою музыку, да погромче и жал железо.
Видимо, я был первым, кто крутил в этих стенах панк-рок и пацаны с соседней третьей роты, да и наши, натуральным образом охреневали от моих вкусов. Я даже пару раз включал свои демки и говорил всем, что это мои песни. Пацаны, прежде и не слыхавшие ничего кроме своей рэпчинки и прочей посни, только крутили у висков.
Как-то в роту зарвался майор Швока и когда я делал очередной подход, обрубил мою вакханалию. Ему совершенно не понравились Rage against the mashin, да и должны ли были понравиться?
– Что это за разлагающие наш боевой дух пиндосовские выкрики, отставить!
По его уходу я сделал ещё громче. На зло. Протест и негодование только будоражили мою юную кровь.
***
А потом у нас в роте случился залёт. Не бывает худа без добра.
Я отправился спать в очередную из своих положенных отдыхающих, оставив Напалма на тумбе, бдить и следить за ситуацией в роте.
Где-то через час меня толчком в плечи разбудил капитан Головач.
– Просыпайся, дежурный! Раз уж твой дневальный не может нормально стоять на тумбе, стой за него!
Я вскочил, едва задремав, не понимая в чём дело. Подошёл к обескураженному Напалму и расспросил, что случилось.
Оказалось, ему страх как захотелось курить и он попросил проходящего мимом “слона” из третьей роты постоять за него пять минут на тумбочке. В это время, пока он прохлаждался в курилке, вытянув вперёд свои долговязые ноги, в роту зашёл Головач, увидел подозрительное лицо и поехало...
На мгновение я попал в какую-то прострацию, а потом, когда до меня дошло, на меня надвинулись тучи неимоверной злости и досады на грани аффекта, вобрав в себя все прежние косяки и разгильдяйства этого проштрафившегося очкарика. Я ударил его с ноги, да так, что бедняга слетел с тумбы и проехал задом по взлетке, чуть-ли не до самых дверей каптёрки.
– Петрович, братан, что ты делаешь?!
– вставая и поправляя очки, зароптал Напалм.
– Никакой я тебе не братан, чепушило! Встал на тумбу и стоишь тут до посинения! Ночью не отобьёшься!
В ответ он стал что-то мямлить. Я не слушал. Зашёл в бытовку и попытался уснуть на стульях. Ночь предстояла долгая, а отдохнуть следовало хорошо.
Напалм
убирал располагу один. За это время я успел успокоиться, что всегда было свойственно моему характеру. Когда он уже заканчивал, я смиловался и сказал:– Ладно, иди спать, но только до пяти, я тебя разбужу и сам часок вздремну.
Обрадовавшись, Напалм отошёл ко сну.
Как ни странно, будить его не пришлось, он поставил будильник и ровно в пять сменил меня на тумбе. Ночью я не спал, лазил в интернете по его телефону и, едва опустив голову на подушку, тут же заснул.
Утром в шесть часов Напалм затряс меня с такой силой, что я даже испугался.
– Вставай и пацанов буди, а то они не слышат!
Осознав, что ребята, как и я, впрочем, обленились в край, стал производить подъём. Мука воспрянул, лишь когда я облил его водой из чайника. Ворчал и сыпал матом. Однако иначе его было не добудиться. Раткевич же, перевернувшись на другой бок, заявил, что на построение не пойдет. Ещё куда бы не шло, если бы в роте было человек десять, но наша подозрительная четвёрка всегда вызывала к себе особое внимание.
Я стащил с Раткевича одеяло и стал угрожать холодным душем. Раткевич остался бездвижен. Умолять и упрашивать было не в моей компетенции, тем более он сам должен был войти в положение, и я вылил на него целый чайник.
Видимо, он не ожидал такого поворота и вскочил, как ошпаренный.
Раткевич был весьма увесистым и крепким бойцом и когда эта здоровая туша с яростью стала надвигаться на меня, я поднял кулаки. Его это не остановило и он со всей тяжестью навалился на меня. Вспыхнула потасовка и Напалм с Мукой тут же встряли в драку. Я успел залепить Раткевичу по морде и его очки отлетели под ряд кроватей. На шум из третьей роты прибежал Ковш и только тогда поединок получилось усмирить.
– Ща проверяющий придёт, вы что, совсем ошалели!
На построение мы опоздали. Грозный Лавицкий сделал нам замечание, но я всё же привёл роту на развод. Раткевич ещё долго на меня дулся и объявил мне бойкот.
***
Через две недели с учений приехала рота. Это было довольно печальным для нас событием, снова погрузиться в этот уставной каламбур после немыслимого отдыха.
Лица ребят были изнемождёнными и меня, сменившегося с наряда, отправили к “холодной” разгружать грузовики с палаточным городком. Разгружали до самого вечера. Грузовики всё прибывали и прибывали. Приходилось пахать со всем батальоном. Командовал нами прапорщик Станкович и по нему было видно, что он в бешенстве.
– Э, самцы, давай быстрее! Я скоро пробивать начну и мне поценту кто здесь “слон”, а кто “фазан”!
– покрикивал он.
Прапорщик все уважал и весь батальон трудились в поте лица.
Вечером, сидя с Индюком и Чучвагой в каптёрке, мне поведали историю учений. Как оказалось, в лесу было весело. Пацаны ходили по постам, правда, в бронежилетах с касками и АК-47 наперевес, спали каждую отдыхающую и ели довольно сытно. В палатках было тепло и уютно. Чучвага рассказал, как заснул прямо на мху и Секач, уличив его, хорошенько отметелил по почкам, припомнив былое. В последнюю ночь “шакалы” напились и старлей Лёва стал бросаться с кулаками на Секача, что-то не поделив. В итоге был здорово отделан и Станок, чтобы усмирить буяна, даже связал его бичёвкой и облил холодной водой из чана, дабы тот пришёл в чувства. Вообще пацанам понравилось и было что вспомнить.