Год Белой Змеи
Шрифт:
А по началу Северский принял меня очень настороженно, ещё бы. Из местного представительства нашей корпорации, ему позвонили и сказали встретить проверяющего, главного инженера корпорации, да ещё и совладельца. Все ему "показать, рассказать и дать попробовать". И в начале Северский держался сухо, сдержанно и официально.
Я же представившуюся возможность, решил использовать для начала легализации знания мной русского языка. А то уже сил никак нет, хочется какой-нибудь "большой морской загиб" от души завернуть, а низя-я-я! Только как рыба рот открываешь. А тут есть железная отмазка, так как мне теперь не раз и не два придётся в СССР ездить, а постоянно то в Мексике, то в Союзе находиться. Есть повод всем говорить, что я занялся изучением русского языка. Вот с Северского и начнём. Как раз он привел меня в конструкторское бюро и стал показывать
— Мистер Северский вы ведь русский? Северский ещё больше насторожился и ответил.
— Русский, а что?
— Тогда у меня к вам просьба, если вас не затруднит, говорите со мной по-русски. Я всё понимаю, только говорю ещё плохо, поэтому пока вам на английском отвечать буду.
— А зачем вам это, мистер Зейтц?
— Для языковой практики и совершенствования своих познаний в русском языке. Мне приходиться сейчас по делам часто бывать в России, а переводчики не всегда могут точно перевести, особенно технические термины. Вот я и занялся самостоятельным изучением языка.
— Понятно, мне не сложно. Так вот сударь, этот узел, мной изменён в отличии от прототипа, по требованию заказчика. Уже по-русски, сдал дальше давать пояснения Северский. По ходу разговора насторожённость Северского отступала, видя что я вполне владею темой, свободно читаю чертежи, глупых вопросов не задаю, а если и задаю то по делу и по существу. И вообще веду себя тихо и скромно, постепенно расслабился и повёл меня в цех показывать сделанное уже в металле. По дороге я спросил его, может нам стоит перейти в общении на русскую традицию, общаться по имени отчеству, без всяких мистеров и сэров. Если он не против, то я буду называть его Александром Николаевичем, а он меня Ричардом Уильямовичем, очень уж мне понравилась эта русская традиция. Да и привык я за последние пару месяцев что так меня называют.
— Не возражаю, ответил Северский и первый раз с начала нашего знакомства, слегка улыбнулся.
— А я вот, знаете ли Ричард Уильямович, от этого уже почти совсем отвык. И как вам понравилось в России?
— Очень понравилась, Александр Николаевич. Замечательная страна, большая и разнообразная, а люди очень радушные и трудолюбивые. Северский с недоверием на меня покосился.
— И что ГПУ вас не преследовало?
— ГПУ? Вы Александр Николаевич наверное имели виду НКВД, а что должны были преследовать?
— Ну как же Ричард Уильямович, это же всем известно! Режим большевиков преступен, там комиссары и гпушники, ах да, нквэдешники терроризируют и мучают всех достойных и образованных людей, держа их на уровне бесправного рабочего скота!
— С чего вы это взяли, Александр Николаевич?
— Да право слово, вы Ричард Уильямович, что газет не читаете? Это же всем известно.
— Хм, хм, знаете Александр Николаевич, я наверно очень легко, в таком случае отделался. И я замолчал, пусть сам спросит, а я над ним приколюсь, ну нет сил, слушать эту чернуху. Ведь умнейший и талантливый человек, а такую пургу гонит, что уши вянут.
— В каком смысле легко отделались, Ричард Уильямович? Ожидаемо спросил Северский.
— Ну уже хорошо что не расстреляли, я только сейчас слушая вас сообразил, что комиссары и нквэдешники мне выбили все зубы, сломали все рёбра, отбили весь ливер. Да-да теперь без клизмы в туалет не могу сходить, так и приходиться с собой кружку Эсмарка возить и челюсти у меня теперь вставные. Теперь то я понимаю, что очень легко отделался. А если бы я верил в то, что пишет жёлтая пресса, то точно бы ещё и расстреляли в аэропорту прямо у трапа самолёта. Северский остановился и удивлённо открыл рот собираясь что-то сказать, потом видимо сообразил, что я над ним насмехаюсь, насупился и замолчал, пошёл молча рядом со мной к цехам.
— Александр Николаевич, скажите, давно вы не были в России?
— Давно, с конца семнадцатого не был, хмуро отвечал Северский.
— А я вот только пять дней назад из Москвы вылетел в Нью-Йорк. Как вы думаете, Александр Николаевич, кому я больше доверяю? Своим глазам и ушам или жёлтой продажной прессе. Так как мнение моё о нашей американской прессе, мягко говоря, на уровне плинтуса. Только недавно, родня моей жены, у Нью-Йоркской "Сан" процесс за клевету выиграла.
— Ну так то "Сан", эти действительно желтей не бывает.
— А по мне, Александр Николаевич, так и другие наши газеты не намного лучше. Если я начну рассказывать, что
видел в Советской России, как там сейчас живут, что делают, чем дышат. Вы мне просто не поверите. Я вам Александр Николаевич, предлагаю самому съездить в СССР и своими глазами посмотреть что там и как, а не верить брехне всяких продажных писак. Как говориться "лучше один, раз увидеть, чем сто раз услышать".— Как это самому, что вы такое говорите Ричард Уильямович, меня же там сразу арестуют! Тут уже остановился я.
— А за что вас арестовывать, Александр Николаевич? Тот тоже остановился.
— Ну как же, ведь всех бывших арестовывают, это же все знают! "Ну что ты будешь делать, вон как мозги ему засрали", подумал я с досадой. Вздохнул и спросил.
— Александр Николаевич, вы какие-то преступления против Советской власти совершили? Ну там воевали против них на стороне белого движения, или диверсии какие то совершали?
— Нет, ничего такого не делал.
— Так за что им вас арестовывать? Вам абсолютно нечего бояться, улыбнулся я. Езжайте в Россию совершенно безбоязненно, сами посмотрите, как там живут и что делают. А хотите, поехали вместе со мной. Я через недели три-четыре обратно в Москву полечу, так давайте вас собой захвачу. Я то там на долго по делам планирую задержаться. А вы столько, сколько посчитаете нужным, а обратно я бы вам посоветовал на поезде Москва-Владивосток возвращаться. Возьмёте себе люксовое купе, что бы никто ни мешал, и посмотрите на жизнь всей остальной Советской России. И мы пошли дальше к цехам. Северский задумчиво шёл рядом, чуть прихрамывая на своём протезе. Так молча и дошли. Северский оживился, подвёл меня к строящимся самолётам.
— А вы знаете, Александр Николаевич, оглядывая оборудование цеха сказал я. Был в Москве на новом авиазаводе, так там и оборудование новей и истребители плазовошаблонным методом на конвейере собирают.
— Не может быть, Ричард Уильямович! Они же гвозди с серпами и вилами у нас покупали. Откуда у них современный авиазавод?
— Может, Александр Николаевич, ещё как может. Десять лет назад точно, даже гвозди покупали, а сейчас наисовременнейшие самолёты своей конструкции делают. Не верить своим глазам я не могу, с улыбкой ответил я. Северский недоверчиво хмыкнул и покрутил головой. И стал показывать, одновременно давая пояснения, что уже воплощено в металле. Через минут сорок мы закончили осмотр, я было уж собрался попрощаться, как Северский мне сказал.
— Ричард Уильямович, если вы не сильно торопитесь, давайте пройдём ко мне в кабинет. Я угощу вас отличнейшим коньяком, а вы мне расскажите о том, что сами видели в России.
— Хорошо Александр Николаевич, от хорошего коньяку грех отказываться. Рассказать о нынешней Советской России мне не сложно, но вот только поверите ли вы, ответил я.
— Ну по крайней мере постараюсь, Ричард Уильямович. И мы вернулись в административный корпус, в кабинет Северского. Ограничится пару дринками не получилось, за два часа мы уговорили всю бутылку. Моему рассказу о нынешних реалиях жизни в СССР, Северский верил и не верил одновременно. С одной стороны, как не верить своему "брату буржуину", совладельцу крупной корпорации. С другой, уж слишком рассказанное мной, не вписывалось в тот образ Советской России, что создали в его голове американские и эмигрантские СМИ. А я в процессе разговора узнал, за что же он так не любит коммунистов. Когда после октябрьской революции Северский отправился в Америку, в Сибири по дороге во Владивосток, поезд был остановлен революционными матросами, которые решили перестрелять пассажиров, как представителей "эксплуататорского класса". Фактически в последнюю минуту, один из "братишек" узнал знаменитого лётчика и спас его от расстрела. Выяснилось, что в годы воины Северский спас корабль, на котором служил этот моряк, от атак вражеского бомбардировщика. Потом разговор переместился на обстановку в мире, тут мы с ним сошлись во взглядах на возможное развитие ситуации в ближайшие полгода. Аналитические способности у Северского оказались явно выше среднего, ситуацию он просчитал необычайно точно. Поругали с ним на пару "тупых" американских вояк из ВВС, не правильно представляющих дальнейшее развитие авиации. А я очень поразился узнав, что не только сам Северский испытывает свои новые самолёты, но и жена у него профессиональный лётчик. И работает в нашей "Северский-Хансен Аэрокрафт Компани" испытателем. Соответственно похвастал, что и сам имею диплом пилота, хотя общий налёт часов по сравнению с его налётом, просто никакой.