Год 1942
Шрифт:
Задача заключается в том, чтобы шел одновременный процесс преследование отступающего противника с целью его полного разгрома и окончательная ликвидация неподавленных опорных пунктов...
И эта мысль нашла отражение в передовой.
Напечатана статья Миколы Бажана. Называется она "Сыны Украины в боях с немцами". Писатель повествует о том, как украинцы - летчики, танкисты, артиллеристы, пехотинцы - сражаются с врагами. Называет имена, рассказывает об их подвигах. Многие нам известны, мы о них уже писали. Но знали далеко не всех героев. Вот что рассказывает Микола Бажан об одном из неизвестных нам героев:
"Мы будем стоять на зеленых горах над Днепром. Могучей аркой повиснет через реку новый мост. Небо будет светлым, безоблачным. И мы вспомним
* * *
Во время беседы с Жуковым, когда я уже собирался уходить, Георгий Константинович меня задержал:
– Заинтересуйтесь командиром 24-го танкового корпуса Бадановым. Сегодня будет подписан Указ о награждении его орденом Суворова. Первый орден Суворова.
Заскочил к операторам Генштаба. Там я узнал немного, но самое главное. Начав наступление северо-западнее Богучара, корпус В. М. Баданова прошел с боями 300 километров, уничтожил до 7000 вражеских солдат и офицеров, захватил огромное количество имущества, в том числе на станции Тацинской эшелон разобранных новых самолетов; на аэродроме его танки раздавили свыше двухсот транспортных самолетов, готовых к полету к окруженной группировке в Сталинграде...
Вернувшись в редакцию, я сразу же послал телеграмму нашему спецкору по Юго-Западному фронту с просьбой немедленно - так и было написано в депеше "немедленно" - прислать обширную корреспонденцию о корпусе и его командире. Заодно приготовили портрет Баданова. А вечером мы получили сразу три документа: о преобразовании 24-го танкового корпуса во 2-й гвардейский, о присвоении Баданову звания генерал-лейтенанта и о награждении его орденом Суворова. Все это поставили на первую полосу, а рядом - большой портрет комкора.
Надо бы откликнуться на такие сообщения, но вот незадача: спецкоры ничего не прислали, - к ним, вероятно, еще и телеграмма-то наша не дошла. Но выход нашли. Посадили нашего танкиста Коломейцева писать передовую. Он хорошо знал Баданова, бывал в его корпусе. Словом, в очередном номере "Красной звезды" появилась передовая "Первый орден Суворова", посвященная 2-му гвардейскому танковому корпусу и лично генерал-лейтенанту Василию Михайловичу Баданову.
Спустя много лет после войны я встретился с Бадановым, спросил:
– А вы передовую статью, посвященную вам, помните? Читали ее?
– В тот день - нет, - сказал он. - Корпус вел бой в окружении. А когда вышли к своим, мне сказали, что была такая передовая. При первой встрече с начальником политуправления фронта он подарил мне два экземпляра "Красной звезды". Один отослал домой, а другой хранил у себя. В те времена это был как бы еще один орден...
Не буду скрывать, мне было приятно услышать это от прославленного генерала.
Только через два дня наш спецкор прислал корреспонденцию о корпусе Баданова, да и то небольшую. Это и понятно. Корпус некоторое время вел бой в окружении с частями группы Манштейна, стремившейся прорваться к войскам Паулюса. Корпус удерживал Тацинскую, не отступив ни на шаг.
* * *
В эти дни появилась почти целая полоса под заголовком "Чудовищное преступление гитлеровцев в хуторе Вертячем". На полосе восемь фотографий, а под ними акт, подписанный нашими офицерами и жителями хутора:
"...После освобождения частями Красной Армии хутора Вертячего Сталинградской области, мы осмотрели немецкий лагерь советских военнопленных. Под соломой в бараке, а также в других местах лагеря нами
обнаружено 87 трупов красноармейцев и командиров. Более десяти трупов настолько изуродованы, что потеряли человеческий вид. У многих замученных немцами бойцов распороты животы, выколоты глаза, отрезаны уши и носы... Немцы заставляли пленных работать по 14 часов в сутки на строительстве оборонительных сооружений. ...Из 89 советских военнопленных... умерло от голода, замучено и расстреляно 87 человек".И чем больше наши войска освобождают городов и сел, тем больше узнаем о нескончаемых злодействах фашистских бандитов. И в Сталинградской области, и на Северном Кавказе - всюду и везде, даже там, где немецкие захватчики находились самое короткое время.
Я уже указывал, что, работая над своим рассказом-хроникой, следую не всем листикам календаря, а выбираю события, с моей точки зрения, наиболее примечательные и наиболее глубоко отраженные на страницах "Красной звезды". Сейчас пропускаю многие дни не потому, что они мало чем знаменательны. Дело в том, что все эти номера газеты сплошь занимают письма Сталину тружеников заводов, колхозов, организаций, отдавших средства на постройку самолетов и танков, и благодарственные телеграммы Сталина, в том числе и коллективу редакции "Красной звезды", внесшему деньги на строительство самолета. Даже сводки Совинформбюро, публиковавшиеся ранее на первой странице, перемещены на третью полосу, а порой и на четвертую. Для собственно редакционного материала остается совсем мало места - две-три, а то и меньше колонок.
Приходится во многих случаях ограничиваться публикацией сообщений под рубрикой "В последний час". К ним дается совсем краткий репортаж наших спецкоров. В текст этих сообщений заверстываются карты района сражений. Как ни тесно на страницах газеты, в каждом номере снимки наших фоторепортеров с полей Сталинградской битвы - разгромленная техника противника и нескончаемые колонны пленных. Снимки несколько однообразные, но и картина разгрома тоже однообразная: поля, усеянные подбитыми и сожженными танками, орудиями, машинами неприятеля, трупами убитых гитлеровцев. Мало чем отличаются одна от другой колонны пленных. Разгром есть разгром. Что еще придумаешь? Но печатаем такие снимки не скупясь. В какой-то мере они заменяют и репортажи. Фотодокументы - убедительнейшее свидетельство поражения врага.
* * *
Совершенно неожиданно с Юго-Западного фронта получили очерк Алексея Суркова с энергичным заголовком "На Юг и на Запад!". Сурков выехал в район Среднего Дона несколько дней тому назад. Задание у него всегда одно и то же: всматриваться во фронтовую жизнь и писать стихи.
Но и очерку мы обрадовались, выкроили на тесной газетной площади две колонки и послали Суркову телеграмму: мол, очерк отличный. Может быть, поэтому через два дня он прислал новый очерк "Возвращение". А со стихами у нас как раз в это время было все в порядке. Прислал из Ленинграда стихотворение Александр Прокофьев. Получили стихи Симона Чиковани в переводе Павла Антокольского "Над горным потоком", посвященные Владимиру Канкаве, истребителю танков. Есть в этих стихах, одухотворенных страстным сердцем художника, такие щемящие душу строки:
И братскую землю целуя навеки, Согрел ее кровью хладеющей, И тихо смежая орлиные веки, Пытался привстать на земле еще. И несся поток по скалистым обвалам, Как конная лава в бою. И слава, как знамя, легла покрывалом На грудь молодую твою.* * *
Вернусь, однако, к очерку Суркова. Это - точно написанная картина разгрома противника, которую увидел писатель на пути к передовым позициям. Написан очерк без глянца, со всей суровой правдивостью - речь в нем идет и о наших жертвах, очерк пронизывает боль за гибель наших людей.