Чтение онлайн

— Что это было? — запыхавшись спросила она. Как обычно, когда она была взволнована или возбуждена, ее акцент усиливался. — Ну же, Харпер. Выкладывай!

Странно, но гостиная была пуста, поэтому мы пошли к дивану и сели. Мерфи нетерпеливо ждала, буквально подпрыгивая на подушках от нетерпения. Я боролась с желанием закрыть глаза, чтобы очистить свой разум от этой ужасной сцены — как Кейн тащит меня из комнаты, вниз по лестнице, прочь из дома Капп.

Это его сверхъестественное восприятие, как он понял меня, от этого воспоминания я тоже хотела избавиться.

Я вдохнула. Медленно выдохнула. Старалась изо всех сил выглядеть нормально, а не такой истощенной и разбитой, какой

я на самом деле сейчас была.

— Ну, — наконец сказала я, посмотрев в широко раскрытые глаза Мерфи. — Кейн МакКарти не так прост, как я думала.

Ее длинные ресницы коснулись щек, когда она моргнула, как будто в замедленной съемке.

— Почему это?

Я покачала головой и посмотрела на едва горевший газовый камин.

— Ну, во-первых, он не среднестатистический Каппа, правильнее сказать — он независимый Каппа. Он даже не среднестатистический плохой парень, — я вздохнула и посмотрела на нее. — Он высокомерный и авторитарный, делает предположения и не боится их высказывать вслух.

Рот Мерфи расплылся в улыбке.

— Неужели? Так, что еще, мисс Догадка?

Я проигнорировала ее игривый подкол.

— Он бросил мне вызов, Мерфи. Но он даже понятия не имеет, с кем связался, — это, конечно же, была наглая ложь, он как раз-таки знал. Знал все слишком хорошо. Я поняла это по его глазам.

Ну вот и она, эта знающе-понимающая улыбка на лице Мерфи.

— Нет, он и не представляет.

Этой ночью я лежала в постели без сна. Я ворочалась из стороны в сторону, наконец поняла, что не засну, встала, подошла к окну и села на подоконник, понаблюдать за чернильно-черной ноябрьской ночью. Я приоткрыла окно и запустила холодный ноябрьский воздух. Погода Техаса такая переменчивая, даже в разгар зимы может наступить жара как в Аду, но только не в этом году. Холод пришел еще в середине октября, и мне это нравилось. Чувствовалась… чистота, свежесть.

Машины Кейна на парковке не было, наверняка он вернулся к Браксу. Я проигрывала каждую секунду нашей сегодняшней встречи, каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое слово. Я до сих пор чувствую запах его кожаной куртки. Больше всего, конечно, меня зацепили его слова. Они сильно повлияли на меня, гораздо сильнее, чем подумала Мерфи. На самом деле, я скрыла очень много фактов от нее о нашей встрече с Кейном. Я не сказала ей, что у меня чуть не случился приступ панической атаки. С последнего приступа прошло больше года, как правило, они следуют за мучавшими меня ночными кошмарами о моем прошлом. Обычно они случались после моих поездок домой. За несколько лет терапии я пыталась забыть обо всем, Коринн Бель настояла на моей терапии. Здесь я тоже соврала, я соврала врачу, соврала Коринн.

Я ничего не забыла. Вообще ничего не забыла о том времени, не забыла о тех страшных днях моей жизни, когда мне было всего восемь лет. Я не забыла о том, что случилось с моими родителями, не забыла того, что видела тогда. Более того, я даже помнила полицейского, который нашел меня в ту ночь.

И то, что случилось после, в доме моей бабушки, я тоже помнила.

Все это я держала глубоко в себе. Коринн Бель предупредила меня, чтобы я никому об этом не рассказывала — никогда, чтобы никто не узнал о том, кто я есть на самом деле. Иначе будут последствия, и я об этом пожалею, поэтому до сих пор я не рассказала ни единой душе. Та Харпер Бель, которой я стала, была полностью слеплена и воспитана Коринн Бель. Если, конечно, это вообще можно назвать воспитанием.

И пока все это остается так — пока я остаюсь такой — все будет в порядке.

Но потом появился Кейн МакКарти. Мне казалось, что его глаза видят меня сквозь, всю мою ложь. Эта мысль пугала меня больше, чем мучавшие меня с детства ночные кошмары. Как такое вообще возможно? Ведь я едва знаю его, я видела его всего пару раз. Как он мог знать всю правду обо мне, тогда

как для всех других мой иллюзорный образ не вызывает вопросов?

Я попыталась представить его лицо, его безупречную кожу, жесты, голос. Было в нем что-то такое, что пугало меня, кроме того, в нем было что-то загадочное, как будто он тоже что-то скрывал, хранил тайны. Забавно, ведь я тоже производила такое впечатление, но гораздо в меньших масштабах, для Бракса.

Теперь пути назад не было. Перчатка брошена, пари началось. Если я выйду из пари, все начнут задавать вопросы, требовать ответы. Я была не готова к этому. Так что теперь мне остается только одно — найти способ, как заполучить Кейна МакКарти.

Вот только перед этим мне надо научиться контролировать абсолютный ужас, который он поселил внутри меня.

Если у меня не получится справиться с этим, все узнают. Они увидят настоящую меня.

А это просто невозможно. Это не должно случиться.

Никогда.

Я совершила кое-что такое, чего не делала никогда, за исключением болезни, конечно, а болела я редко: сегодня я пропустила утреннюю пробежку.

Ведь Кейн был бы там, по-прежнему стоял, прислонившись к дереву, или сидел бы на моей лавке. Я знала это точно, как и то, что могла дышать. Это меня пугало, я словно находилась в плену и не могла сделать то единственное, благодаря чему стала бы свободной.

В конце концов, я разозлилась на Кейна за то, что чувствовала страх, и на саму себя.

Я протерла влагу с запотевшего зеркала и посмотрела на свое лицо. Коринн Бель всегда говорила, что у меня одни глаза на все лицо, и она была права, глаза у меня очень большие, почти как у инопланетянина, голубовато-зеленые. Я смутно помню, что такие же глаза были у папы. Потрогав свои мокрые волосы — прямые, светлые, чуть ниже плеч, — повернула голову из стороны в сторону, рассматривая свои острые черты — как у птицы — так говорит Коринн.

Практически точная копия папы.

Коринн Бель изменила мое имя, но не черты моего лица. За это она бы отдала свою правую руку на отсечение, уж я-то знаю.

Я поспешила завершить свои ванные процедуры, и пока все не проснулись, вернуться в свою комнату. Завернувшись в полотенце, я стояла перед шкафом и выбирала, что надеть, сегодня я остановила свой выбор на темно-коричневом кашемировом кардигане, который всегда носила с кремовой шелковой майкой и коричневыми брюками, мой образ дополняли коричневые кожаные туфли от Мэри Джейн. Пока я сушила голову, мысли так и кружили: математика, литература, распродажа выпечки, соревнования по бегу.

Кейн МакКарти.

Его слова ужалили, несмотря на то, что я действительно намеренно вела себя так — типичный сноб высшего общества, лучше, чем все остальные.

Эти описания были далеки, очень-очень далеки от правды.

Я выключила фен, села на кровать, и мои глаза наткнулись на круглую, виниловую коробку от шляпы, которая стояла у меня на туалетном столике. На ней были нарисованы винтажные открытки с островом Фиджи, Гавайи, Лондон, Австралия, в этой коробке я хранила деньги, которые посылала мне бабушка на еду, на новую одежду, другие расходы. Она была старомодна в этом плане и потому настаивала на отправке именно наличных денег, а не чеком или просто переводом на счет. Хотя счета у меня не было и никогда не будет — ну, по крайней мере, пока я учусь в университете. В конце концов, я и не заслуживаю этого. Ее деньги — не мои деньги. И как она однажды сказала, я должна буду ей все вернуть, все до пенни. За каждый клочок ткани, на покупке которой она настаивала, чтобы выглядеть прилично, за “Лексус”, за каждую сумочку, каждую пару кожаной обуви — за все.