Чтение онлайн

– В чем дело, любовь моя? – спросила Идэйн.

– Меня послали, – ответил он хрипло, – забрать тебя отсюда.

Казалось, слова застревали у него в горле, и она видела, как судорожно сокращаются мышцы на его загорелой шее.

– Король дал мне предписание отвезти тебя к тамплиерам, которые собираются возбудить в Париже процесс против тебя по обвинению в кол­довстве.

Идэйн прижала руку к щеке, глаза ее расши­рились.

– Король Генрих послал именно тебя? При­везти мою смерть? Он знает, что мы любим друг друга?

Магнус стоял перед ней на коленях,

держа обе ее маленькие руки в своих и крепко сжимая их.

– Я могу увезти тебя, – с трудом выгово­рил он. – Мы можем бежать в Италию, в Афри­ку, в далекие края, в Индию и забыть весь этот их чертов мир. Мы можем построить свой, мы можем сами создать свое счастье.

Ценою жизни других. Она поняла это тотчас же. Ему даже не надо было говорить.

И все же он был так дорог ей, что она не мог­ла убрать руки и перестать гладить его густые, спутанные, темно-рыжие волосы. Она продолжа­ла играть ими, а он положил голову ей на колени, ухватившись за ее платье.

– Или я могу убить тебя, – сказал он глу­хим голосом. – Я и об этом думал. Убить и тем самым спасти от того, что тебе готовят. А потом я убью и себя. Будет новая война. Король непре­менно ее развяжет, и в ней мне будет легко найти смерть.

Когда он поднял голову, Идэйн увидела его влажные ресницы, похожие на лучи звезд, и отвернулась. Она не могла видеть слезы в этих от­важных золотисто-карих глазах.

– Ты не можешь этого сделать, – прошеп­тала она. – Взять чью-то жизнь – смертный грех.

Его лицо исказилось судорогой.

– Проклятье! Неужели ты не понимаешь? Мы в ловушке. Я должен сделать это для тебя!

Магнус потянулся к своей кольчуге, чтобы до­стать кинжал, и она закрыла глаза.

– Прости меня, Идэйн, любимая! – вос­кликнул он. – Но неужели ты считаешь меня таким трусом, неспособным подарить нам обоим достойную смерть, чтобы мы остались навсегда вместе? – Руки его тряслись. – Господи! Лю­бовь моя, я не могу об этом думать. Я не причиню тебе боли. Это произойдет быстро!

Но вместо кинжала с золоченой рукоятью он вытащил сложенный в несколько раз пергамент с королевскими печатями, перевязанный красными шнурами.

Он держал его в руке и смотрел на него так, словно видел впервые.

– Иисусе! – сказал он наконец. – Эта чертова грамота! Король Генрих дал мне ее!

Магнус уже было забросил ее в капустные грядки, но Идэйн перехватила его руку.

– Это письмо не для тебя, – сказал он ей. – Оно адресовано аббатисе Клотильде, что­бы она отпустила тебя со мной.

– Да, я знаю. – Идэйн взяла у него перга­мент и сломала красные восковые печати.

Кот в это время терся о ноги Магнуса, толка­ясь головой, украшенной золотой сережкой, о его колени и мурлыча. Магнус потянулся, чтобы взять его, но тяжелая кольчуга помешала ему, и кот ускользнул, грациозно прыгнув между корзинами. Он уселся за корзиной, прикрытой белой тканью, – глаза его таинственно мерцали.

– Убирайся отсюда, – сказал ему Магнус. Кот явно напоминал ему кого-то.

Магнус потянулся к нему, но вместо кота пальцы его схватили ручку корзинки для яблок, прикрытой белой

тканью. Он сдернул ее, и тут произошло нечто странное. Он не мог даже ше­вельнуться, пальцы его судорожно сжимали белую салфетку, будто приросли к ней, а Идэйн в это время торопливо читала королевское послание.

– Ты знаешь, что в нем? – крикнула она. – Магнус, эта бумага подписана самим ко­ролем! Нам не надо никуда бежать! Нам не надо умирать вместе!

Губы Магнуса шевелились, но он не мог про­изнести ни слова. Рука его продолжала сжимать ткань, прикрывавшую прежде корзинку, как не­большой белый шатер. Прошло несколько минут, прежде чем он сумел произнести сдавленным го­лосом:

– В корзинке младенец!

Идэйн все еще разглядывала королевскую пе­чать, лицо ее было оживленным и радостным.

– Да, ее зовут Маэви. Красная Королева, потому что у нее твои рыжие волосы.

Магнус потянул салфетку, снимая ее с корзины полностью, отбросил в сторону. В корзинке в' гнездышке из вышитых простынок, изготовленных монахинями, в самой ее середине, виднелось: крошечное личико ребенка, который сладко спал, надувая губки.

Волосы были не такого цвета, как у него. Он это сразу заметил. Они были много ярче. У нее были волосы цвета языческих сокровищ, которые находят в кладах – цвета ослепительного червон­ного золота, как у ее матери.

– Что за странный он человек, – сказала его любимая, – зачем ему понадобилось так тер­зать тебя, заставить тебя страдать, не зная, кого предать – меня или свою семью? И все же, я ду­маю, он очень скорбит о принце Генри, молодом короле. Послушай, что он пишет:

«Молодые и прекрасные, сподобившиеся ми­лости Господней, не должны страдать».

Идэйн с изумлением взглянула на Магнуса.

– Он имеет в виду нас с тобой. Что ты ска­зал ему? – Она помахала перед Магнусом перга­ментом. – Король Генрих посылает тебя в Ир­ландию, чтобы ты там стал хозяином владений своего отца! И дает нам разрешение на брак!

– Это моя дочь… – Магнус держал кор­зинку на сгибе локтя, а пальцем другой руки пы­тался разжать сжатый во сне кулачок девочки. – У меня дочь!

Идэйн положила королевское письмо на коле­ни и старалась его разгладить.

– В следующий раз у нас будет сын. У меня такое Предвидение.

Когда он не ответил, Идэйн подняла глаза и увидела, что Магнус удаляется, идя прямо по гряд­кам турнепса и покачивая корзинку, целиком по­глощенный спящим в ней ребенком.

– Неси ее сюда! – крикнула Идэйн. – Я скоро должна ее кормить.

К ней подошел кот Фомор и прыгнул на ко­лени.

– Нет, не теперь, – возразила Идайн, стал­кивая его с колен.

Кот спрыгнул и сделал несколько шагов в сто­рону – рубин сверкнул в его сережке.

– Не ревнуй, – обратилась Идэйн к Фомору. – Подожди, пока она подрастет. Ты будешь учить ее ездить верхом.

Подошел Магнус и встал рядом, все еще по­качивая корзинку.

– Я не смог бы убить тебя, – сказал он, – и ты это знаешь. Господь свидетель, что мысль эта была глупой, но я столько дней мучился, не зная, как поступить. Я был в отчаянии.