Чтение онлайн

Теперь же Асгард только заставил себя вы­молвить:

– Благородная девица, где ты наслушалась этих нелепых сказок?

– Их знают все. – Идэйн склонилась над ним, чтобы мягко убрать его волосы со лба. – После Финтана пришел его потомок Иафет – видишь, вот еще одно библейское имя. – Идэйн нежно улыбнулась ему. – И все же существовал на свете король Партолан, который стал родона­чальником тех, кого мы зовем сейчас ирландцами. Его корабли плавали вдоль Оркнейских островов, а также на север от них до тех пор, пока британ­ский вождь не сказал ему, что страна Эрин пре­красна и что там есть место для его племени. Так Партолан пришел

в Эйре. После Партолана при­шел Нимид, потомок его брата, обосновавшегося в Испании. От этого народа пошли две ветви, одна из которых получила название Фир Болг. Потом в Эйре появилось еще одно племя. Это был народ, называвший себя Туата де Данаан, племя Данаан, племя великой богини, Матери Всех Богов. Туата де Данаан жили на севере, в Коннахте, и там создали свое королевство. Они превосходили красотой все остальные народы Ир­ландии, отличались также мудростью и были ис­кусны в чародействе. После великой битвы при Мойуре Туата де Данаан и Фир Болг научились жить в мире. И это продолжалось до тех пор, по­ка племя Туата де Данаан не изгнали в волшеб­ные холмы сыны Мила, милезийцы, те самые, что живут в Ирландии и сейчас.

Идэйн посмотрела на Асгарда и вздохнула.

– Это печальная история. Но обо всем этом сказано в «Книге Вторжений», известной всем бардам и менестрелям, а также некоторым мона­хам Калди. – Она снова вздохнула. – Туата де Данаан – мой народ.

Подошел оруженосец с поджаренным хлебом и несколькими зимними яблоками, купленными в гостинице. Асгард взял хлеб и фрукты и осторож­но приподнялся, стараясь не потревожить рану в боку. Он жевал хлеб, глядя, как горный ветер иг­рает золотыми волосами Идэйн.

История, которую она ему рассказала, была длинной и запутанной, хотя отчасти он слышал ее от братьев-тамплиеров, изучавших ирландскую магию и тайные учения. История того, как ир­ландцы заселили свой уединенный остров, не осо­бенно интересовала Асгарда. Ему было довольно и того, что он сидел, прислонившись спиной к бу­ку, и смотрел на Идэйн, думая о том, что если ко­му-нибудь пришло в голову изваять золотого идо­ла несравненной красоты, то прообразом его, несомненно, должна быть эта странная девушка, по­корявшая своими чарами всех встречных мужчин. Асгард не мог избавиться от воспоминания о ее обнаженном совершенном теле, которое он успел мельком увидеть, пока она не набросила плащ. Прочистив горло, он хмуро спросил:

– Скажи мне, благородная девица, откуда тебе все это известно? Неужели тебе рассказали об этом монахини?

Идэйн подняла голову, и ее глаза, похожие на два драгоценных изумруда, устремились куда-то вдаль. Она обдумывала ответ.

– Нет, монахини мне ничего не говорили. – Идэйн помолчала. – Я хотела бы рассказать, сэр Асгард, – ответила она наконец, – но, по прав­де говоря, я и сама не знаю, откуда мне известно все это.

Идэйн встала, закуталась в плащ и присоеди­нилась к сидевшим у костра.

Асгард наблюдал за ней, доедая хлеб. Беда его была в том, что мысли о ней не давали ему по­коя. Они так его мучили, что он уже готов был поверить всему, что она рассказала ему и что он слышал от монаха Калди. Может быть, и вправду сохранились народы, населявшие в давние време­на Ирландию. Может быть, они живут до сих пор. Таинственные и неизвестные Древние со своими особыми талантами, своим даром, который они намеренно скрывали, потому что люди могли истолковать их неправильно.

И Асгард содрогнулся при мысли об этом.

Он

был рыцарем, монахом и воином Господним. Чтобы стать тамплиером, человек должен был отринуть все в этом испорченном, развращен­ном и бестолковом мире. Когда человек достигал высших сфер, доступных духу, когда он овладевал способностью отвергнуть веления тела, он обретал мир в Господе и купался в лучах избавления.

Но все для него изменилось, как только он увидел ее, подумал Асгард и застонал. Эта де­вушка, эта пресловутая послушница, похищенная из монастыря каким-то местным разбойником, ко­торую теперь тамплиеры хотели захватить и сде­лать своей ясновидящей и пророчицей, эта пре­красная волшебница…

Да, и к тому же еще обнаженная, бесстыд­но предававшаяся любви с мужчиной, напомнил он себе поспешно.

Эта женщина пробудила в нем неутолимый и отнюдь не божественный голод, пронзавший и его плоть и мысли стрелами чувственных желаний и помыслов. Вместо света чистоты и безмятежности она несла с собой яростную страсть. В своих меч­тах, к великому своему стыду, Асгард ощущал себя свободным, безумным, опьяненным страстью язычником. А когда бодрствовал, не мог думать ни о чем, кроме нее, не видел ничего и никого, кроме этой девушки.

«Никому не известно, – думал лихорадочно Асгард, – насколько близок я к безумию».

Вернулся оруженосец с чашей холодной воды из ручья. Пока Асгард пил, мальчик стоял рядом, глядя на него лазурной синевы глазами.

– Там внизу, в городе, есть церковь, – сказал он, принимая от рыцаря пустую чашу. – И священник в ней исповедует и причащает.

Асгард изумленно посмотрел на него. Первой его мыслью было обрушиться на мальчишку и дать ему грозную отповедь. Прогнать этого жир­ного маленького оруженосца с глаз долой за его наглость.

Поразмыслив, Асгард передумал. Священ­ник? Неожиданно он ощутил облегчение. Воз­можно, исповедь – как раз то, что ему было нужно.

Из-за того, что собирался совершить.

Священник работал в поле вместе с остальны­ми вилланами, готовившими землю под пашню. Пришлось послать за ним сынишку хозяина та­верны. Они прождали добрый час, сидя на сту­пеньках церкви, купаясь в теплых лучах солнца и поедая яблоки. Когда священник пришел наконец в свою маленькую церквушку, в крестьянской блузе и штанах он вполне мог сойти за виллана. Пришлось подождать еще добрых полчаса, пока он менял свою повседневную одежду на сутану.

Королевский рыцарь Жискар тоже пожелал исповедаться. Дени уснул на ступеньках церкви, а когда его разбудили, сказал, что совесть его чиста и ему нужнее отдых, чем отпущение грехов. Идэйн решила подождать, пока не попадет в свой монас­тырь Сен-Сюльпис. Оруженосец повел лошадей пастись и сделал вид, что его это не касается.

Асгард пошел в исповедальню вслед за коро­левским рыцарем. И оставался там долго.

Через некоторое время проснулся Дени, по­смотрел на солнце и пробормотал:

– Иисусе, тамплиер рассказывает священни­ку историю всей своей жизни, – и снова погру­зился в сон.

Через некоторое время и оруженосец, зарыв­шийся в густую сухую траву рядом с пасущимися лошадьми, тоже задремал, свернувшись в клубо­чек.

Когда Асгард закончил свою исповедь и вы­шел из церкви, он разбудил всех, и они, зевая, взобрались на лошадей и тронулись на север, к последней на их пути цепи гор.

– Мы почти у цели, – сказал Дени своему товарищу. – Осталось совсем немного.