Глаз сокола
Шрифт:
Заснеженная гора привела Усеррефа в ужас. В первый день в Така Зими он воскликнул:
– От этого вашего снега никуда не скроешься, он повсюду! Вдобавок какой-то демон заколдовал мое дыхание, и оно превратилось в дым!
Ох и намучилась Пирра, уговаривая его надеть теплые вещи! Усерреф ни в какую не желает притрагиваться к шерсти: он считает овец нечистыми. Наконец Пирра его убедила, и теперь он носит льняную тунику и штаны, подбитые гусиным пухом, плащ из заячьей шерсти и сапоги из овчины, набитые сеном.
Тут Пирра заметила мешок на его плече.
– Куда собрался? – спросила она.
– В
– Возьми меня с собой, – взмолилась Пирра.
Усерреф вздохнул:
– Сама же знаешь – не могу. Я дал слово твоей матери.
Пирра оказалась застигнута врасплох. Она терпеть не может, когда Усерреф вспоминает Яссассару.
– Верховная жрица умерла, – ничего не выражающим тоном произнесла Пирра.
– А значит, воля Яссассары священна.
– И долго нам ее исполнять? По-твоему, я всю жизнь должна просидеть здесь, взаперти?
– Ответ тебе прекрасно известен. Мы уйдем отсюда, когда Солнце вернется и прогонит Чуму.
– А вдруг этого не случится никогда?
– Твоя мать отправила тебя сюда, чтобы защитить от опасностей. А теперь, когда она скончалась, жрецы…
– Ей не было до меня дела, а им тем более! – не выдержала Пирра. – Они меня берегут только по одной причине: хотят повыгоднее продать жениху, когда все вернется на круги своя!
Усерреф направился к двери, но Пирра кинулась за ним.
– Усерреф, ну пожалуйста! Можно я хотя бы за ворота с тобой выйду? Я не убегу! Куда мне идти? Вокруг одни горы и снег!
– Пирра…
– Я всю зиму только и знала, что слонялась по двору храма! Видеть его больше не могу!
– Нет, Пирра, нельзя! Я поклялся твоей матери!
– Моя мать умерла! Умерла! Умерла!
Тут оба растерянно умолкли. Пирра скрестила руки на груди и повернулась к Усеррефу спиной. Пирра ненавидела свою мать, но смерть Яссассары потрясла ее до глубины души.
Пирре до сих пор не дает покоя их последний разговор.
– Ты сбежала, – холодно произнесла Яссассара. – Презрела свой долг перед Кефтиу.
Пирра хотела ответить, что на Талакрее она рисковала жизнью, чтобы спасти родной остров, но Яссассара не пожелала ее слушать. В тот день Пирру изгнали в Така Зими, и больше она свою мать не видела. Теперь Пирре никогда не добиться того, чтобы Яссассара ею гордилась. Слишком поздно.
Поглядев на Усеррефа, Пирра заметила, что он задумчиво за ней наблюдает.
– У вас больше общего, чем ты думаешь, – заметил он. – Ты такая же смелая и целеустремленная.
Пирра вздрогнула. Гилас когда-то сказал ей почти то же самое: «Ты смелая и никогда не сдаешься».
Сердито фыркнув, Пирра ткнула кулаком в стену. Хватит вспоминать Гиласа.
– И вот еще что, Пирра, – произнес Усерреф, уже стоя в дверях. – Перо – символ Херу, на моей родине так зовут бога с соколиной головой. От пера сокола так просто не избавишься.
– Ты о чем? – проворчала Пирра.
– Ты пустила перо по ветру. Кто знает, что ветер принесет в ответ?
6
Она помнит Яйцо. Помнит, как сидела, скорчившись внутри так, что ножки касались клюва.
Она ни единым коготком шевельнуть не могла. Ужасно неприятное ощущение!И все же она двигалась, как могла. Вывернув голову, клевала скорлупу, переводила дух и клевала снова, – но вот наконец Яйцо треснуло, и она очутилась на свободе.
Видеть она еще не могла, но чувствовала присутствие других пушистых птенцов, а сверху – теплые перья на животе мамы. Пахло птичьим пометом, ветками и камнями. Она слышала пронзительные крики папы и мамы и свист воздуха.
Ей очень хотелось есть. Она толкала и топтала ногами своих братьев, лишь бы поскорее добраться до мяса. Папа и мама засовывали еду ей прямо в клюв.
Она стала сильнее. Обретя способность видеть, она в первый раз выкарабкалась из Гнезда и принялась исследовать Каменный Карниз. Малышка клювом дергала братьев за хвосты и наблюдала, как медленно движутся наземные создания в лесу далеко внизу.
Она научилась делать так, чтобы ее зрение становилось острее: для этого надо поднимать и опускать голову. Вскоре она уже могла уследить за тремя снежинками одновременно.
Ей очень нравились все яркие цвета: вот красно-золотистый орел, а вот блестящие мухи. Но если мимо летит ворона, и ее оперение отсвечивает зеленым, фиолетовым и черным, когти надо держать наготове, потому что вороны – враги соколов: эти птицы воруют у них яйца.
Свет несколько раз сменил Тьму, и по всему ее телу выступили непонятные бугорки, которые вдобавок еще и чесались. Ох и злилась же она! А потом у нее выпал пух, и из бугорков выросли перья.
Она пришла от них в восторг. Белые, коричневые, розовые, серые, голубые, некоторые в крапинку, и все одинаково гладкие и блестящие! Она научилась их чистить. Когда проводишь по ним клювом, раздается приятный звук «з-з-зт». Теперь, глядя, как мама и папа парили на крыльях Ветра, она им завидовала. Ей тоже хотелось подняться в Небо.
Оно всегда меняется: то темнеет, то светлеет. Когда Светло, птицы чувствуют, что за облаками скрывается что-то огромное и мощное. Жаль, что оно не показывается.
Но больше всего она мечтала летать. Она хлопала крыльями, пока не выбивалась из сил, но ничего не получалось. А однажды, когда было Светло, она хлопала, хлопала и хлопала, и вдруг Ветер подхватил ее и приподнял над Карнизом. И на один быстрый взмах крыла она почти полетела!
Вдруг Ветер уронил ее, и она упала с Карниза. Падала она невероятно долго, но от страха даже пискнуть не могла. Она приземлилась в снег. Сердитая и униженная, она с трудом поднялась и стала звать маму и папу, но те улетели охотиться и не слышали ее криков.
Малышка испуганно оглядывалась по сторонам. Ей не место на земле, она же не зверь! А Карниз высоко-высоко наверху, и до него никак не добраться.
Она поползла по снегу, надеясь, что Ветер опять ее подхватит. Но вместо этого она поскользнулась и несколько раз перекувырнулась через голову.
Она упала на пятачок голой земли, рядом с ямкой, вокруг которой кишмя кишели муравьи. Она клюнула одного. На вкус он оказался кислым, и она его выплюнула, но остальные муравьи разозлились и стали кусать ее за ноги. Целая толпа муравьев взбиралась по ее ногам и кусала между перьями. Она захлопала крыльями и испуганно закричала.