Чтение онлайн

— И каков результат? Помогло? — у Атилии аж дыхание перехватило от такого рассказа.

— На время помогло. Пока отец был здоров и силен. А как силы оставили его, так развелся зять с сестрой моей. Трус позорный! Тьфу, и вспоминать противно.

Атилию сильно впечатлил рассказ, но выводы сделала соответственные.

Подошла Фелица. Она дала все распоряжения на ухо рабыне. В слух же попросила передать, чтобы начинали следующий бой, и оповестили об этом всех гостей. Та пошла выполнять, а они с подругой вернулись каждая на свое место.

Когда гости, наконец, расселись и улеглись на свои лежанки, бойцы вышли на середину зала и, продолжили представление. Сначала

они поприветствовали снова всех собравшихся. Затем объявили, что посвящают выступление хозяину этого дома. Луцию такое очень понравилось, на него стали смотреть гости, и он в ответ каждому кивнул с улыбкой.

В руках у бойцов были небольшие круглые щиты-пармы и короткие мечи, специально не заостренные. На головах у обоих надеты открытые бронзовые шлемы, без нащечников. Они крепились ремнями через подбородок. Гребни шлемов украшали пышные выкрашенные яркими красками перья. Такие Германус и Дакус надевали специально для развлекательных боев, и на арену в них не выходили.

Бой был заранее хорошо спланирован и отрепетирован. Сначала они, по очереди били друг друга мечами, но попадали всегда непременно по щиту. После они стали идти по кругу и продолжали наносить удары. Тут, более низкорослый Дакус резко присел и нанес рубящий удар по голени высокого товарища. Но Германус подпрыгнул в это время, да так ловко поджал ноги, что меч «соперника» прошелся по пустому месту.

В зале прозвучал гул одобрения, такие маневры всех радовали.

Наступила очередь Германуса. Он так же с размаха нанес сильный удар, целясь в голову «противнику». Дакус легко увернулся от него. Он присел в самый последний момент, и возникло ощущение, что меч ударит ему в шлем. Но оружие Германуса со свистом прошло мимо. Дакус легко поднялся в полный рост и, в свою очередь, нанес удар дугой сверху. Германус отскочил в сторону, избежав попадания, но сделал это с испуганным видом. Бой будто бы выходил из-под их контроля.

Снова всеобщий гул одобрения прошел среди гостей. Кто-то из них даже встал с места, чтобы лучше рассмотреть.

Дальше бой набирал темп. Гладиаторы стали чаще разными способами пытаться нанести удары товарищу. Они отскакивали, пригибались, увертывались от ударов в ответ.

Кульминацией выступления стал трюк, который гладиаторы проделали весьма изящно и зрелищно. Они по очереди повторили сложные удары в ноги и голову. Чередуя при этом сначала прыжок, а после присест, уходя от меча. В итоге у зрителей создалось впечатление, что выступающие, действительно разозлились друг на друга, и уже всерьез пытаются достать противника.

После такого все мужчины повскакивали со своих мест. Даже пожилой сенатор вскочил под впечатлением, и кричал: «Давай! Давай!». Бой закончился тем, что бойцы ткнули друг в друга мечами и, попав под щиты, оружие застряло в их телах.

Напряженный возглас: «О-о-о!» пронесся среди зрителей. Но гладиаторы развернулись и показали, как они ловко зажали мечи у себя в подмышках.

Гости, увидев целых и невредимых бойцов, стали радостно хлопать в ладоши и кричать: «Браво!». А после, всей толпой бросились к гладиаторам и, со словами похвалы, стали разглядывать и ощупывать их самих и оружие. Многие были убеждены в каком-то фокусе.

Говорили наперебой, что не видели, до сегодня, ничего подобного. Показательный бой получился так, агрессивен и правдоподобен. Скорость и темп бойцов, вообще, казались за пределами их представлений о возможностях человека.

— Теперь понятно, почему вы двое разбиваете всех в труху, — префект вигилов под впечатлением не сдерживал эмоций, —

Почему не выступаете в одиночных боях? Ведь за такие больше платят, они считаются лучшими среди элитных.

— Мы хорошо бьемся в команде, — Германус тяжело дышал, но все же отвечал, — А поодиночке мы слабы.

— С такими выступлениями впору к самому императору идти, в его дворце выступать, — трибун деловито похвалил, качая головой с серьезной миной на лице.

— И туда обязательно сходим, если позовут, — Дакус ответил с широкой улыбкой, показав все свои белые зубы.

Луций остался очень доволен, теперь весь город станет обсуждать это выступление в его доме. Будут подходить к нему, интересоваться, просить советов.

— Жена, прикажи принести амфору лучшего сицилийского! — глава дома кричал так, чтобы все присутствующие услышали его слова, — И пусть принесут два кубка этим храбрым и ловким гражданам.

Он специально отметил факт римского гражданства у выступавших. Мол, смотрите, я собираюсь выпить не с рабами-гладиаторами, а свободными бойцами арены. При этом Луций подошел и похлопал по очереди по плечу Германуса и Дакуса. Его рабы поспешили выполнить приказания хозяина. Азий возглавил шествие слуг, а Фелица изящно и ловко подала два кубка гладиаторам. Дакус при этом не упустил момент, чтобы не подмигнуть ей с улыбкой.

Амфору распечатали при гостях, под их общий одобрительный гул. Азий специальном деревянным молотком сбил сургучную пробку. Затем, двое рабов плеснули из амфоры вино в глиняную кружку. Азий сделал большой глоток, продемонстрировав всем, что выпил до капли, перевернув над собой пустую посудину. Из амфоры вино перелили в несколько серебряных кувшинов. Они предварительно были заполнены, на три четверти, холодной родниковой водой. Уже из них рабыни разливали гостям в кубки. Только хозяину разбавляли наполовину.

Луций сам, по очереди, подал каждому гладиатору по кубку. После поднял вверх руку со своим. Произнес: «Во здравие собравшихся! Благоволят нам боги!». Гости хором ответили: «Аве!» и выпили. Распробовав вино, стали нахваливать и уточнять — с какого склона Этны собирали виноград для этого вина.

Когда эмоции утихли и вино было допито, Атилия распорядилась чтобы гладиаторов провели в баню, где они могли бы ополоснуться и привести себя в порядок. Затем, она подошла к префекту вигилов.

— А не увидитесь ли вы сегодня с сыном Луция — Секстом Цецелием? Ведь вам необходимо обойти все сторожевые посты. Мы с мужем хотим узнать, как его здоровье и не нуждается ли он в чем-то.

— О, я обязательно сегодня к нему загляну, — префект был все еще на взводе, — Расскажу про нынешнее выступление гладиаторов в доме его отца. Непременно передам ваши слова.

Атилия знала, как в ссоре Секст заявил, что отказывается от наследства. Такое могло значить только одно — сын отрекся от отца.

— Да, и спроси у этого упрямца, — Луций снова громко говорил, чтобы все услышали, как он переживает за сына, — Почему он не пришел на сегодняшний ужин. Ведь я его звал! А он, неблагодарный, даже ничего не ответил.

— О-о-о, Луций, ты не справедлив к нему, — префект встал на защиту своего подчиненного, — Он отличный командир! Его когорта — лучшая! После первой, разумеется. Но если он и дальше будет выполнять так свои обязанности, так ты не заметишь, как он станет моим заместителем. А уж когда я уйду на пенсию — то и место мое займет с почетом. Да я сам буду его рекомендовать!

— Похвала сына его командиром — это лучшая похвала его родителям, — народный трибун старался угодить и Луцию и префекту, — Вот если бы его мать смогла бы дожить до этих дней…